Александр Николаевич Островский. Биография Островского. Произведения

Биография Островского

Пьесы ОстровскогоБедная невестаБедность не порокБез вины виноватыеБесприданницаБешеные деньгиБогатые невестыВ чужом пиру похмельеВоевода (Сон на Волге)Волки и овцыВоспитанницаГорячее сердцеГрех да беда на кого не живетГрозаДмитрий Самозванец и Василий ШуйскийДоходное местоЗа чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)Исковое прошениеКозьма Захарьич Минин, СухорукКомик семнадцатого столетияЛесЛесНа бойком местеНа всякого мудреца довольно простотыНе было ни гроша, да вдруг алтынНе в свои сани не садисьНе все коту масленицаНе от мира сегоНе сошлись характерами!Не так живи, как хочетсяНевольницыНеожиданный случайПоздняя любовьПоследняя жертваПравда - хорошо, а счастье лучшеПраздничный сон — до обедаПучинаСвои люди - сочтемсяСвои собаки грызутся, чужая не приставайСемейная картинаСердце не каменьСнегурочкаСтарый друг лучше новых двухТаланты и поклонникиТрудовой хлебТушиноТяжелые дниУтро молодого человекаШутники



Не все коту масленица

 

СЦЕНА ПЕРВАЯ

ЛИЦА:

Д а р ь я  Ф е д о с е 
е в н а  К р у г л о в а, вдова купца, 40 лет.
А г н и я, ее дочь, 20 
лет.
Е р м и л  З о т ы ч  А х о в, богатый купец, лет 60.
И п п 
о л и т, его приказчик, лет 27-ми.
М а л а н ь я, кухарка Кругловой.




Бедная, но чистенькая комната. В глубине дверь в переднюю; слева 
от зрителей дверь во внутренние комнаты; с той же стороны, ближе к зрителям, 
диван; перед ним стол, покрытый цветною скатертью; два кресла. На правой стороне 
два окна с чистыми белыми занавесками; на окнах цветы, между окон зеркало, ближе 
к зрителям пяльцы.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Круглова (на диване); Агния 
(у окна грызет кедровые орехи).

А г н и я. Погода-то! Даже удивительно! А мы 
сидим. Хоть бы погулять куда, что ли!
К р у г л о в а. А вот, погоди, дай 
срок, сосну полчасика, пожалуй, погуляем.
А г н и я. Кавалеров-то у нас один, 
другой - обчелся, гулять-то не с кем.
К р у г л о в а. А кто виноват? Не мне 
же ловить для тебя кавалеров! Сети по улицам-то не расставить ли?
А г н и я. 
Разве вот Ипполит зайдет.
К р у г л о в а. И то, гляди, зайдет; день сегодня 
праздничный, что ему дома-то делать! Вот тебе и кавалер; не я искала, сама 
обрящила. Вольница ты у меня. Ты его как это подцепила?
А г н и я. Очень 
просто. Шла я как-то из городу, он меня догнал и проводил до дому. Я его 
поблагодарила.
К р у г л о в а. И позвала?
А г н и я. С какой стати!
К 
р у г л о в а. Как же он у нас объявился?
А г н и я. Позвала я его, да после. 
Стал он мимо окон ходить раз по десяти в день; ну, что хорошего, лучше уж в дом 
пустить. Только слава.
К р у г л о в а. Само собой.
А г н и я. Все 
говорить?
К р у г л о в а. Да говори уж заодно.
А г н и я (равнодушно и 
грызя орехи). Потом он мне письмо написал с разными чувствами, только нескладно 
очень...
К р у г л о в а. Ну? А ты ему ответила?
А г н и я. Ответила, 
только на словах. Зачем вы, говорю, письма пишете, коли не умеете? Коли что вам 
нужно мне сказать, так говорите лучше прямо, чем бумагу-то марать.
К р у г л 
о в а. Только и всего?
А г н и я. Только и всего. А то что же еще?
К р у г 
л о в а. Много очень воли ты забрала.
А г н и я. Заприте.
К р у г л о в а. 
Болтай еще.




Входит Маланья.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, 
Агния, Маланья.

М а л а н ь я (говорит медленно). Шла я тут-то по 
вулице...
К р у г л о в а. Так что ж?
М а л а н ь я. Так он... Как 
его?
К р у г л о в а. Кто, он-то?
М а л а н ь я. Как, бишь, его?.. В 
суседях-то...
К р у г л о в а. Что же?
М а л а н ь я. Да нешто их тут 
всех... Много их. Такой черноватый...
К р у г л о в а. Седой, что ли?
М а 
л а н ь я. Да, седой. Что я!.. А я черноватый...
К р у г л о в а. Ахов, что 
ли?
М а л а н ь я. Надо, что он... Ахов его... что ли. Большой такой...
К 
р у г л о в а. Среднего росту?
М а л а н ь я. Да, пожалуй, что и так.
К р 
у г л о в а. Ну, что же он? Проснись ты, сделай милость!
М а л а н ь я. Что 
проснись!.. Не походя я сплю, а когда время... так что кому! Кланяйся, 
говорит.
К р у г л о в а. Немного ж ты сказала.
М а л а н ь я. Что ж мне 
еще говорить? (Уходит и сейчас же возвращается.) Да, забыла... Зайду, 
говорит.
К р у г л о в а. Когда?
М а л а н ь я. Кто ж его... Мне почем 
знать? (Уходит и возвращается.) Да! Из головы вон... Нынче, говорит, зайду. Ахов 
он, что ли, прозывается? Черноватый такой...
К р у г л о в а. Седой 
весь?
М а л а н ь я. Да и то седой. Эка память! Господи! 
(Уходит.)





ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Круглова и Агния.

К р у г л о в а. Нашу 
слугу Личарду только послом посылать. Растолкует дело, как по-писаному. Как 
начнет толковать, так точно у ней в голове-то жернова поворачиваются.
А г н и 
я. Этот ваш Ахов дядя Ипполиту?
К р у г л о в а. Да, дядя.
А г н и я. Вот 
придет, помешает нам гулять идти. Зачем это он?
К р у г л о в а. Кто ж его 
знает! Вот что значит богатый-то человек! Распостылый он мне, распостылый, а 
все-таки гость. Никакого мне от него барыша нет, и не ожидаю; а как ты ему 
скажешь, миллионщику: поди вон! Вот какое дело! И какая это подлость в людях, 
что завели такой обычай - деньгам кланяться! Вот поди ж ты. Отыми у него деньги, 
вся цена ему грош; а везде ему почет, и не то что из корысти, а как будто он в 
самом деле путный. Отчего это не скажут таким людям, что не надо, мол, нам тебя 
и со всеми твоими деньгами, потому как ты скот бесчувственный. Да вот не скажут 
в глаза. Женщины на это скорей; кабы только нам разуму побольше. И что это он к 
нам повадился?
А г н и я. Должно быть, влюблен.
К р у г л о в а. В 
кого?
А г н и я. Да я так думаю, в вас.
К р у г л о в а. Не в тебя 
ли?
А г н и я. Ну, какая я ему пара! А вы, маменька, в самый раз. Что ж, 
богатой купчихой будете. Чего еще приятнее?
К р у г л о в а. Да и кажется... 
Господи-то меня сохрани! Видела я, дочка, видела эту приятность-то. И теперь 
еще, как вспомню, так по ночам вздрагиваю. А как приснится, бывало, по 
началу-то, твой покойный отец, так меня сколько раз в истерику ударяло. Веришь 
ты, как я зла на них, на этих самодуров проклятых! И отец-то у меня был такой, и 
муж-то у меня был еще хуже, и приятели-то его все такие же; всю жизнь-то они из 
меня вымотали. Да, кажется, приведись только мне, так я б одному за всех 
выместила.
А г н и я. Уж будто бы?
К р у г л о в а. Уж потешила бы свою 
душеньку; да не приходится. А и то сказать: что хвастать-то! Душа-то у нас 
коротка, перед деньгами-то, пожалуй, и растаешь. Проклятые ведь они.
А г н и 
я. Особенно коли их нет.
К р у г л о в а. Ну, я спать пошла.
А г н и я. С 
богом.




Круглова уходит.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Агния, 
потом Ипполит.

А г н и я (взглянув в окно). Опять мимо ходит. Что это у них 
за манера. (Открывает окно и кланяется.) Что, вы потеряли что-нибудь?




Ипполит за окном: "Окромя сердца ничего-с".

Что же вы ходите 
взад и вперед? Отчего вы прямо не войдете?




Ипполит за окном: "Не смею-с".

Кого же вы боитесь?




Ипполит за окном: "Маменьки вашей".

Чего же ее бояться? Она 
спит.




Ипполит за окном: "В таком случае, сейчас-с".

А г н и я. 
Такой видный, красивый молодой человек, а какой робкий.




Ипполит входит. Он одет чисто и современно: с маленькой 
бородкой, довольно красив.

Еще здравствуйте!
И п п о л и т. Наше 
почтение-с.
А г н и я. А мы вас ждали; хотим вместе гулять идти. Вы 
пойдете?
И п п о л и т. Даже с великим моим удовольствием-с. (Оглядывается по 
сторонам.)
А г н и я. Да не бойтесь, не бойтесь; я вам говорю, что спит.
И 
п п о л и т. Не то, чтоб я боялся, а как, собственно, что без их 
приглашения.
А г н и я. Все равно, я вас пригласила.
И п п о л и т. Все 
равно, да не одно-с. А вдруг выдет сама да скажет: "непрошенные гости вон!" Со 
мной такие-то разы бывали. Однако, оно довольно конфузно-с.
А г н и я. Да 
разве можно? Что вы!
И п п о л и т. Оченно можно-с; особливо если хозяин или 
хозяйка с характером. И пойдешь как не солоно хлебал; да еще оглядываешься, в 
затылок не провожают ли.
А г н и я (смеется). А вас провожали?
И п п о л и 
т. Кабы не провожали, так я бы про эту самую деликатность и не знал.
А г н и 
я. Да не может быть.
И п п о л и т. От образованных людей, конечно, ожидать 
нельзя, а по нашей стороне всего дождешься. Кругом нас какое невежество-то 
свирепствует, - страсть! Каждый хозяин в своем доме, как султан Махнут-Турецкий; 
только что голов не рубит.
А г н и я. Вы, должно быть, трус.
И п п о л и 
т. За что же такая критика?
А г н и я. Всего вы боитесь.
И п п о л и т. 
Совсем напротив-с; я так себя чувствую, что во мне даже отчаянности 
достаточно.
А г н и я. Против кого?
И п п о л и т. Против всех-с.
А г н 
и я. И против хозяина?
И п п о л и т. И хозяин тоже, если что не дело, так 
немного у меня возьмет. Тоже осажу в лучшем виде.
А г н и я. Да правда 
ли?
И п п о л и т. С тем возьмите.
А г н и я. Ну, смотрите же! Я трусов не 
люблю, я вам вперед говорю.
И п п о л и т. Зачем же-с! Конечно, я не в том 
звании родился, нас с малолетства геройству не обучают, а ежели взять на себя 
смелость...
А г н и я. Так берите ее почаще.
И п п о л и т. Такой ваш 
совет-с?
А г н и я. Да, мой совет. И не бойтесь моей маменьки.
И п п о л и 
т. Так точно все и будет в аккурате исполнено-с.
А г н и я. Ну, и прекрасно. 
И во всем меня так слушайтесь.
И п п о л и т. Да оно теперь и самое время вам 
учить меня.
А г н и я. Почему же?
И п п о л и т. Я чувствую, что я совсем 
потерянный, и даже в мыслях разбивка пошла, врозь.
А г н и я. Что же с вами 
сделалось?
И п п о л и т. От чувств.
А г н и я. Скажите пожалуйста, какой 
вы чувствительный!
И п п о л и т. Я-то? Сам себе не рад, вот как-с! Только 
что складу в словах не знаю, вот одно.
А г н и я. А то что ж бы было?
И п 
п о л и т. Сейчас бы все стихами.
А г н и я. Ну, можно и без них 
обойтись.
И п п о л и т (берет с пяльцев вышитую ленточку для закладки 
книги). Это вы для кого же сувернир-с?
А г н и я. Вам что за дело?
И п п о 
л и т. Значит, мы сейчас конфискуем.
А г н и я. Кто вам позволит еще?
И п 
п о л и т. А ежели без позволения-с?
А г н и я. Как, без позволения? За это к 
мировому.
И п п о л и т. А я мировому скажу, что на знак памяти.
А г н и 
я. В знак памяти просят, а не сами берут.
И п п о л и т. А ежели, в случае, 
от вас не дождешься-с?
А г н и я. Значит, вы не стоите. Положите опять на 
место.
И п п о л и т. Хоша на один день позвольте попользоваться.
А г н и 
я. Ни на один час.
И п п о л и т. Жестокости пошли.
А г н и я. А вот за 
эти слова, сейчас положите на место и не смейте трогать. Для вас и вышивала, а 
теперь не отдам.
И п п о л и т. А коль скоро для меня, имею полное мое 
право.
А г н и я. Никакого права не имеете. Подайте! (Хочет отнять 
ленточку.)
И п п о л и т (поднимая руку). Не достанете.
А г н и я. Вы 
думаете, у меня силы нет? (Хочет нагнуть его руку. Ипполит ее целует.) Это что 
еще? Как вы смеете?
И п п о л и т. Как есть, кругом виноват-с.
А г н и я. 
Стыдно вам! (Сидится к пяльцам и опускает голову.)
И п п о л и т. Оно точно, 
что стыдно; конечно, что невежество с моей стороны, а только ежели утерпеть нет 
никакой возможности... Хоша я человек теперича не вполне, потому как живу в 
людях и во всем зависим, но при всем том, ежели я вам сколько-нибудь не 
противен, я вашей маменьке во всем могу открыться как должно.




Агния молчит.

Со временем тоже и я могу человеком быть, и по 
своему делу даже очень много противу других понятия имею.




Агния молчит.

Мне теперича ежели что страшно, так это, 
собственно, какое от вас мне решение выдет.




Агния молчит и еще более опускает голову.

Хоть одно 
слово.




Агния молчит.

Ужли же так, без внимания меня оставите? Имейте 
сколько-нибудь снисхождения! Может, не верите моим чувствам? Всею душою заверить 
вас могу. Кабы ежели я не чувствовал, разве б я смел...
А г н и я 
(потупившись). Ну, хорошо, я вам верю. А долго дожидаться, когда вы вполне 
человеком будете?
И п п о л и т. Когда хозяин настоящее жалованье 
положит.
А г н и я. Ну, вот тогда и скажете маменьке; я и сама тоже поговорю. 
(Весело.) А ленточку все-таки подайте!
И п п о л и т. Нет уж, теперь 
собственность.
А г н и я. Ну, как не собственность! Отыму ведь. Только вы 
смотрите, ежели опять...
И п п о л и т. Как можно-с!




Агния отнимает ленточку. Ипполит ее целует. Входит 
Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Круглова, Агния, Ипполит.

К р у г л 
о в а. Что это за возня! Покою нет. Вот славно!
А г н и я (тихо вскрикивает). 
Ах! (Садится на стул за пяльцами.)




Ипполит отходит в глубину комнаты и робко стоит у притолки.

К 
р у г л о в а. Что ж это такое?
А г н и я. Что? Ничего.
К р у г л о в а. 
Как ничего? Я своими глазами видела, как он тебя целовал.
А г н и я. Эка 
важность, поцеловал!
К р у г л о в а. По-твоему, это не важность?
А г н и 
я. Да, конечно. Вот, кабы укусил, это нехорошо.
К р у г л о в а. Ты в своем 
разуме или рехнувшись? А срам, стало быть, ничего?
А г н и я. Какой срам! 
Срам-то бывает у богатых; а мы, как ни живи, никому до того дела нет. И хорошо и 
худо, все для себя, а не для людей. Хорошо живи, люди не похвалят, и дурно живи, 
никого не удивишь.
К р у г л о в а. Извольте подумать, чем она 
занимается!
А г н и я. А вы думали, я все еще в куклы играю?
К р у г л о в 
а. Потихоньку-то от матери...
А г н и я. Да я и при вас, пожалуй.
К р у г 
л о в а. Стыдочку-то, стало быть, немного.
А г н и я. На что его нужно, на то 
он есть.
К р у г л о в а. А все-таки нехорошо, что мать-то не знает.
А г н 
и я. Знать-то вам нечего; еще ничего верного-то нет. Придет время, не 
беспокойтесь, скажем; мы этот порядок знаем.
К р у г л о в а. С тобой 
говорить-то, что больше, то хуже. Лучше бросить; а то еще, пожалуй, у тебя сама 
виновата останешься. А что правда, то правда: не вовремя вы христосоваться 
начали.
А г н и я. Вперед зачтите. Конечно, удержать себя можно; да для чего? 
Молодость-то наша и так не красна; чем ее вспомнить будет?
К р у г л о в а 
(Ипполиту). Ну, а ты? Разве я тебя за тем в дом-то пускаю? Хорош, хорош!
И п 
п о л и т. От меня оправданиев не услышите.
К р у г л о в а. Такие вы люди, 
чтоб вам верить, как же! Пусти козла в огород!
И п п о л и т. Я теперича без 
слов, все одно, как убитый. На все ваша воля.
К р у г л о в а. Притворяйся 
сиротой-то. Вот я погляжу, что будет от тебя, а то и турну, брат.
А г н и я. 
Да будет вам!
К р у г л о в а. Не любите слушать-то?
А г н и я. Гулять 
пойдемте.
К р у г л о в а. Гулянье на уме-то?
А г н и я. Да уж довольно, 
маменька. Свое дело исправили, побранили, ну и будет.
К р у г л о в а. Ну, 
шут вас возьми, и то сказать. Собираться, видно, да гулять пойти.




Входит Ахов.


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Круглова, Агния, 
Ипполит, Ахов.

А х о в. Вот и я к тебе забрел, в твою хижину убогую.
К р у 
г л о в а. Милости просим! Благодарим, что не гнушаетесь.
А х о в. Не 
гнушаюсь, не гнушаюсь, Федосевна; цени это! Ждали ль такого гостя-то? 
(Поглядывает косо на Ипполита.)
К р у г л о в а. И ждали, и нет.
А х о в. 
Как же? Ведь я с твоей дурой-то приказывал вам, чтоб ждали.
К р у г л о в а. 
Да ведь слуга-то у нас антик; не дождешься ее, пока у ней язык-то 
поворотится.
А х о в (Агнии). Весело ль прыгаешь?
А г н и я. 
Понемножку.
А х о в. Что ж так? А ты живи веселей! Коли мать обижать будет, 
так ты мне на нее жалуйся.
К р у г л о в а. Просим покорно садиться.
А х о 
в (косясь на Ипполита). Сяду, сяду, не проси. (Садится на диван.)
К р у г л о 
в а. Чем потчевать прикажете, Ермил Зотыч?
А х о в. Погоди еще потчевать-то, 
дай гостям усесться хорошенько.
К р у г л о в а. Усаживайтесь.
А х о в. 
Усаживайтесь! Ты погляди сначала кругом-то! Уселся я, да порядку у тебя в доме 
нет; вот что!
К р у г л о в а. Не знаю, батюшка, что ты говоришь.
А х о в 
(Ипполиту). Ну!
И п п о л и т. Что, дяденька, прикажете?
А х о в. Не 
знаешь?
И п п о л и т. Что же вам будет угодно-с?
А х о в. Да ты приди в 
себя! Где ты?
И п п о л и т. У Дарьи Федосевны-с.
А х о в (передразнивая 
его). У Дарьи Федосевны! Знаю, что у Дарьи Федосевны. Значит, по-твоему, тебе 
здесь и надо быть?
И п п о л и т. Я в гости пришел-с.
А х о в. А я 
зачем?
И п п о л и т. Так полагаю, дяденька, что вы тоже-с.
А х о в. Ну, 
так ты мне компания или нет? Догадался теперь?
И п п о л и т. Чего же я 
должен догадаться-с?
А х о в. Что где хозяин, там тебе не место. Понял?
И 
п п о л и т. Понимаю-с.
А х о в. Ну, и, значит, поди вон!
К р у г л о в а. 
За что ж ты его гонишь?
А г н и я. Для нас гости все равны.
А х о в. Много 
вы знаете! Не ваше это дело! (Ипполиту.) Ты, как завидел хозяина, так бежать 
должен; шапку не успел захватить, так без шапки беги. Был, да след простыл, 
словно тебя ветром сдунуло с лица земли. Что ж, кому я говорю?
И п п о л и т. 
Но позвольте-с...
А х о в. За волосы, что ль, тебя вытащить отсюда?
И п п 
о л и т. Как же это можно-с? При дамах даже-с...
А х о в. При дамах! Очень 
мне нужно. Вытащу, да и все тут.
И п п о л и т. За что же такая обида-с? Я 
здесь на благородном счету-с.
А х о в (привстает). Пошел вон, говорят 
тебе.
И п п о л и т (берет шляпу). Ежели вы непременно того желаете...
А г 
н и я (Ипполиту). Струсили?
А х о в (топая ногами). Вон без разговору, 
вон!




Ипполит уходит.

А г н и я (вслед ему). Стыдно, стыдно 
трусить!





ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Ахов, Круглова, Агния.

А х о в. У меня 
струсишь; у меня и не такой, как он, струсит.
А г н и я. Что же вы, страшны, 
что ли, очень?
А х о в. Не страшен я; страшен-то черт да еще пугало страшное 
на огороде ставят, ворон пугать. Говорить-то ты не умеешь! Не страшен я, а 
грозен. (Кругловой.) А ты еще усаживаешь да потчуешь при мальчишке-то!
К р у 
г л о в а. Чем он тебе помешал, не понимаю.
А х о в. Пора понимать; не за 
мужиком замужем-то была. Порядок-то тоже в доме был заведен; чай, ученье-то 
мужнино и теперь помнишь? Что за невежество!
К р у г л о в а. Никакого тут 
невежества нет. Да что ты, в самом деле, учить меня стал! Поздно уж, да и не 
нуждаюсь я.
А х о в. Да мне что? Живи, как хочешь; тебе же хуже.
К р у г л 
о в а. Прожила век-то как-нибудь, теперь уж немного доживать осталось.
А х о 
в. Да ты только рассуди, как ему с хозяином в одной комнате? Может, я и 
разговорюсь у вас; может, пошутить с вами захочу; а он, рот разиня, слушать 
станет? Он в жизни от меня, кроме приказу да брани, ничего не слыхивал. Какой же 
у него страх будет после этого? Он скажет, наш хозяин-то такие же глупости 
говорит, как и все прочие люди. А он знать этого не должен.
К р у г л о в а. 
Ну, уж где нам эту вашу политику понимать!
А х о в. Мы иногда сберемся, 
хозяева-то, так безобразничаем, что ни в сказке сказать, ни пером написать! Так 
нам и пустить к себе в компанию приказчиков, чтоб они любовались на нас?
К р 
у г л о в а. Это уж твое дело.
А х о в. То-то я и говорю. Вот ты, как только 
меня увидала, прежде чем сажать-то меня да потчевать, вытолкнула бы его за 
дверь; и ему на пользу, да и мне приятнее.
К р у г л о в а. Чаем просить 
прикажете?
А х о в. Не хочу, обидели. Я к вам было всей душой, а вы меня 
уважить не хотели.
К р у г л о в а. Трудно угодить-то на тебя.
А х о в. 
Нет, ты постой! Уважать нас оченно надобно. Особенное нам должно идти уважение 
супротив других людей. А почему так? Я тебе скажу, если не знаешь.
К р у г л 
о в а. Скажи, послушаем.
А х о в. Ты богатого человека, коли он до тебя 
милостив, блюди пуще ока своего. Потому, ты своего достатка не имеешь: нужда али 
что, к кому тебе кинуться? А второе: разве ты знаешь, разве тебе чужая душа 
открыта, за что богатый человек к тебе милостив? Может, он так только себе 
отвагу дает, а может, сурьёз!! Потому что для нашего брата, ежели что 
захотелось, дорогого нет; а у вас, нищей братии, ничего заветного нет; все 
продажное. И вдруг из гроша рубль. Поняла?
К р у г л о в а. Ну, не 
вдруг-то.
А х о в. А вот сейчас тебе... (Агнии.) Можешь ты меня поцеловать 
теперь, при матери?
А г н и я. Могу, коли захочу.
А х о в. Ну, так захоти, 
в накладе не будешь.
А г н и я. Да и барыша мне не надо; а чтоб только из 
пустяков лишнего разговору не заводить, извольте. (Целует его.)
А х о в 
(Кругловой). Видела?
К р у г л о в а. Что видеть-то? Я и не то видала. 
Чмокнуть-то губами невелико дело! Хошь бы тебя она теперь! Это что! Все равно, 
что горшок об горшок; сколько ни бей, а масла не будет. А то есть дело, которое 
совсем другого рода; тогда уж мать смотри только.
А х о в. Нет, ты слушай! 
Ведь богатство-то чем лестно? Вот чем: что захотел, что задумал только - все 
твое.
А г н и я. Ну, если б я знала, что вы так будете мое снисхождение 
понимать, ни за что б вас не поцеловала.
А х о в. Ты молчи, ты молчи! Худого 
ты не сделала. Нет, я говорю, коли вся жизнь-то... может, не одной даже сотни 
людей в наших руках, так как нам собой не возноситься? Всякому тоже пирожка 
сладенького хочется... А что уж про тех, кому и вовсе-то есть нечего! Ой, 
задешево людей покупали, ой, задешево! Поверишь ли, иногда даже жалко самому 
станет.
К р у г л о в а. Что капиталом-то гордиться!
А х о в. А то чем же? 
(Со вздохом.) Сила, Федосевна, сила!
К р у г л о в а. Ну, да что 
говорить!
А х о в. Ну, так вот ты и обсуди, да подумай одна на досуге, с 
подушкой; авось дело-то ладней пойдет. (Встает.) Ну, прощайте покудова. А вы 
ничего, я не сержусь.
К р у г л о в а. Ну, и ладно, коли не сердишься. Что 
хорошего сердиться!
А х о в. Разумеется, как давно ты в бедности, так от 
настоящих порядков отвыкла; а дай тебе деньги-то, так ты опять.
К р у г л о в 
а. Еще бы.
А х о в. Так ты вникни, Дарья Федосевна! (Значительно.) Советую. 
Помни одно: никто, как бог! (Агнии.) Прощай, стрекоза!
А г н и я. Прощайте, 
Ермил Зотыч.
А х о в. Я ведь, пожалуй, и опять скоро. Меня к вам ровно что 
тянет... Конечно, что и с вашей стороны нужно... Ну, да будет. Завтра приходить, 
что ль?
К р у г л о в а. Что за спрос? Да когда только тебе угодно!
А х о 
в. Ладно, ладно. (Тихо Кругловой.) Завтра приду.
К р у г л о в а. Да что за 
секрет!
А х о в (толкает ее локтем). Толкуй с тобой. (Уходит.)





ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Круглова, Агния.

А г н и я. Маменька, 
когда Ипполит придет, гоните его без милосердия.
К р у г л о в а. Не Ермила 
ли гнать-то?
А г н и я. За что его? Он чем виноват? Как же ему не 
возноситься, когда ему все покоряются.
К р у г л о в а. Ты что ни говори, а 
мне Ипполита жалко.
А г н и я. Что его жалеть-то; он не маленький. Кабы у 
него совесть, так он сам бы стыдился, что его жалеют. Какого маленького обидели! 
Видеть его не могу.
К р у г л о в а. Что так грозно?
А г н и я. Ну, будь 
он женат, да с женой здесь, каково бы ей бедной!
К р у г л о в а. Попробуй-ка 
с Ермилом-то сговорить.
А г н и я. Не канатом он с Ермилом-то связан, бросил 
да и пошел. А я было чуть не полюбила его, плаксу.
К р у г л о в а. У тебя, 
видно, сколько дней на неделе, столько и пятниц. Не успела полюбить, да уж и 
разлюбила.
А г н и я. Да таки и разлюбила.
К р у г л о в а. А я так больше 
полюбила.
А г н и я. Ну, и поздравляю.
К р у г л о в а. И тебе 
советую.
А г н и я. Ну, уж напрасно.
К р у г л о в а. Потому, что он 
добрый.
А г н и я. Противный, распротивный.
К р у г л о в а. Ахов 
лучше?
А г н и я. И сравнения нет.
К р у г л о в а. Уж куда как хорош! Ну, 
и целуйся с своим Аховым.
А г н и я. Да, разумеется, лучше, чем с 
Ипполитом.
К р у г л о в а. Тебе бы об этом прежде догадаться.
А г н и я. 
Не попрекайте, не попрекайте, я уж и то себя проклинаю.
К р у г л о в а. Я 
тебя не попрекаю; а уж, по-моему, коли понравился человек, так и держись 
одного.
А г н и я. Как же не так; стоит он! Я еще вот что сделаю, я напишу 
ему, чтоб он не смел к нам и показываться. (Идет в другую комнату.)
К р у г л 
о в а. Что писать-то напрасно; только даром руки марать!
А г н и я. Совсем не 
напрасно. (Уходит.)
К р у г л о в а. Как не напрасно; ведь вот, погодя 
немного, другое письмо писать примешься, что приходите поскорее.
А г н и я 
(из другой комнаты). Да ни за что, ни за что на свете.
К р у г л о в а. 
Поверю я, как же.
А г н и я. И не говорите лучше! Конец знакомству - вот и 
все.
К р у г л о в а. Посмотрим, сказал слепой. (Уходит.)






СЦЕНА ВТОРАЯ

ЛИЦА:

К р у г л о в а.
А г н и 
я.
А х о в.
И п п о л и т.
Ф е о н а, ключница Ахова и дальняя 
родственница.
М а л а н ь я.




Декорация первой сцены.


ЯВЛЕНИЕ 
ПЕРВОЕ

Круглова (на диване), Феона (на кресле) пьют чай. На столе 
самовар.
У двери стоит Маланья (подперши рукой щеку).

К р у г л о в а. Ты, 
Феонушка, от обедни?
Ф е о н а. От обедни, матушка.
К р у г л о в а. Где 
стояла?
Ф е о н а. В Хамовниках.
К р у г л о в а. А далеко ведь?
Ф е о 
н а. Конечно, что не моим бы ногам, только что усердие, так уж... (Ставит 
чашку.)
К р у г л о в а (наливая). Пей еще!
Ф е о н а. Выпью, не 
обессудьте.
М а л а н ь я. А вот... в лени живущим все тяжело, которые ежели 
себя опущают. Другой раз поутру-то... так тебя нежит-томит... ровно тебя опоили, 
плоть-то эта самая точно в рост идет, по суставам-то ровно гудет легонечко... Не 
токма, чтобы какое дело великое, что по христианству тебе следует, а самовар, и 
тот лень поставить... все бы лежала.
Ф е о н а. А ты, девушка, блажь-то с 
себя стряхивай, - старайся! В струне себя норови... а то, долго ль, и совсем 
одубеешь. У нас так-то было с одной - вся как свинцом налитая сделалась. Ни 
понятия, говорит, ни жалости во мне ни к чему не стало.
М а л а н ь я. Само 
собой, что грехи... наши; а то я... про что же!
Ф е о н а. Пожила бы ты у 
нашего Ермила Зотыча. Он еще до заутрени чаю-то напился.
М а л а н ь я. Ишь 
ты, как его...
К р у г л о в а. Что ж у него за дело - спешное?
Ф е о н а. 
Да какое дело, окромя, что ворчать ходить да чтоб не спали? Ненавистник! Уж 
очень он за свою хлеб-соль обидчик! Его куском-то подавишься; он им тебя раз 
десять в день-то попрекнет. Кричит: "Я вас кормлю да жалованье плачу", а чужой 
работы не считает. Ему, кажись, кабы можно из рабочего дня-то два сделать, так 
он был бы рад-радостью. Вот и бродит спозаранку, и по двору бродит, и по саду 
бродит, по сараям, по конюшням бродит. Потом на фабрику поедет, там тоже только 
людям мешает: человек за делом бежит, а он его остановит, ругать примется ни за 
что; говорит: для переду годится. А с фабрики приедет, с детьми стражается - вот 
и все наши дела.
К р у г л о в а. Ты мне не говори; свой такой же чадо был. 
Один, видно, их портной кроит. Одна разница: мой-то нас мучил, мучил, да чуть не 
с сумой оставил; а ваш-то зарылся по горло в деньгах, и счет потерял, так и 
завяз там.
Ф е о н а. Да что и деньги-то! Только грех один. Хорошо, как в 
руки попадут, а то, кто его знает, что у него на уме. Один сын бежал из дому, 
Николай Ермилыч-то.
К р у г л о в а. Давно ли?
Ф е о н а. Бежал, матушка; 
бежал к теще. Еще на той неделе съехал. И кроткий человек, а не стерпел. Веришь 
ты, исхудал весь, ходит, да так всем телом и вздрагивает. Да и жена его, женщина 
молодая, измаялась совсем; в слезах встает, в слезах и ложится. Все старик их 
наследством попрекает. "Смерти моей, говорит, желаете, денег дожидаетесь, воли 
вам мало? Подождите, говорит, подождите; я с своими коплеными не скоро 
расстанусь; прежде я вас жить поучу, за свое добро над вами покуражусь так, что 
вы и деньгам не обрадуетесь".
М а л а н ь я. А и аспид же он у вас.
Ф е о 
н а. Аспид, как есть аспид. (Ставит чашку на стол.) Благодарю покорно.
К р у 
г л о в а. А еще?
Ф е о н а. Нет уж, вволю напилась, сколько хотенья было. 
Еще дома, приду, пить буду. Что ж делать от скуки-то? А сама что ж не 
пьешь?
К р у г л о в а. Уж мы с Агничкой напились. Это я так, с тобой балую. 
Маланья, убирай чай!




Маланья принимает самовар, поднос с чашками и уходит.

Ф е о н 
а. А вот Гриша у нас, другой-то, матушка...
К р у г л о в а. Знаю, знаю.
Ф 
е о н а. Не таков, озорноват; видно, в батюшку удался.
К р у г л о в а. 
Его-то хоть любит ли?
Ф е о н а. Никак нельзя его, матушка, любить-то; очень 
уж нескладен, да и бестолков так, что не накажи господи! Одно только и знает, 
что отцу в ноги кланяться, а уж пить да буянить - другого не найдешь. От этого 
от самого-то око-зрение у него притупилось. Как приедет откуда пьяный или 
привезут его, глаза вытаращит, как баран, уставится в одну сторону и давай перед 
отцом лбом в пол стучать. Тот его простит, а он опять закатится. Что жалоб на 
него было, что за него денег плачено! Вот недавно задурил; привезли его, из 
каких теплых местов, уж не знаю, только связанного. И двое побитых с ним, да 
одного, говорят, в Москве-реке топил. Ну, нечего делать, заплатил отец побитым 
за изъян, а тонущего, и которые его из воды тащили, еще и вином напоили, окромя 
денег. И сослал его отец на фабрику, чтоб держали там взаперти до 
усмирения.
К р у г л о в а. Эки дела! Как богатые-то купцы живут! Не 
позавидуешь и богатству-то их.
Ф е о н а. Что, матушка, в нем завистного! В 
этом богатстве-то чужих слез больно много, вот они и отзываются - до седьмого 
колена, говорят.
К р у г л о в а. Значит, старик-то теперь один; то-то он и 
повадился ко мне ходить.
Ф е о н а. Почитай, что один. Дом-то у нас старый 
княжеский, комнат сорок - пусто таково; скажешь слово, так даже гул идет; вот он 
и бродит один по комнатам-то. Вчера пошел в сумерки да заблудился в своем-то 
дому; кричит караул не благим матом. Насилу я его нашла да уж вывела. Это он со 
скуки к тебе бродит. Гришу-то опять с фабрики привезли, матушка, только 
больного. Доктор ездит, да еще старичок-раскольник ходит, живых линей ему к 
подошвам прикладывает. На фабрике-то у нас елехтор немец, Вандер, и такой-то 
злой пить, что, кажется, как только утроба человеческая помещает; и что ни пьет, 
все ему ничего, только что еще лучше, все он цветней да глазастей становится. 
Ну, а наш-то еще молод, и не перенес, и нашло на него ума помрачение. Стал 
выбегать на балкон да в мужиков из ружья стрелять. Само собой, что не своей 
волей он это творил. Может, они еще к нему в Москве приступили, да нам-то 
невдомек было. Стали, говорит, они кругом его сначала как шмели летать, а потом 
уж в своем виде показались, как им быть следует. И все-то он теперь от них 
прячется. Ох, пойти! А то сам-то, пожалуй, заругается.
К р у г л о в а. 
Посиди. Кто ж у вас делом-то правит?
Ф е о н а. Племянник, матушка.
К р у 
г л о в а. Ипполит?
Ф е о н а. Он, матушка, он, Аполит. И по конторе и по 
фабрике - все он.
К р у г л о в а. Каков он, парень-то, я давно у тебя хотела 
спросить.
Ф е о н а. Мученик, матушка, одно слово. Страстотерпец. Один за 
всех дело делает, покою не знает; а кроме брани, себе ничего не видит.
К р у 
г л о в а. Не пьет он?
Ф е о н а. И, что ты, матушка! Ни маковой росинки. А 
должно, что запьет, я так полагаю, надо быть, в скорости.
К р у г л о в а. 
Отчего так?
Ф е о н а. Не стерпит, невозможно. У нас все одно: что честно 
себя содержи, что пьянствуй - все одна цена-то; от хозяина доброго слова не 
дождешься; так что за напасть, из чего себя сокращать-то. Прежде Аполит все-таки 
повеселее ходил, а теперь такой пасмурный, из всего видно, что запить сбирается. 
Ну, и деньгами бьется, бедный; положения ему нет, а что даст хозяин из 
милости.
К р у г л о в а. Эко, бедный, а!
Ф е о н а. Да ты что про него 
спрашиваешь-то? Аль сватаешь кого?
К р у г л о в а. А хоть бы и сватаю; разве 
дурное дело?
Ф е о н а. Кто ж говорит. Уж ты не свою ли?
К р у г л о в а. 
Что ж, и моя невеста.
Ф е о н а. Ну, вот дуру нашла; поверю я, как же! Что 
тебе за охота за подначального человека!
К р у г л о в а. Я и за хозяином 
была, да горе-то видела. Разумеется, попадется состоятельный человек, мы 
брезгать не станем.
Ф е о н а. Зачем брезгать! Да оно и по всему видно, что 
твоей птичке в золотой клетке быть.
К р у г л о в а. Ах, Феонушка, клетка - 
все клетка, как ты ее ни золоти.
Ф е о н а. Что-то наш старик уж очень стал 
твою дочку похваливать.
К р у г л о в а. Пущай его хвалит, нам убытку 
нет.
Ф е о н а. Что ж не похвалить! И всякий похвалит. Да блажной ведь он 
старичишка-то; говорит такое, что ему не следует. Ведь ему давно за шестьдесят, 
она ему во внучки годится. А он на-ко-поди, ровно молоденький.
К р у г л о в 
а. Что ты говоришь?
Ф е о н а. Будто ты его не знаешь? От него все 
станется.
К р у г л о в а. Ну, где же!
Ф е о н а. Да уж верно, коли я 
говорю. Не в первый раз ему Москву-то страмить. Он, было, и за богатеньких 
брался, ума-то у него хватило, да местах в трех карету подали; вот теперь уж 
другое грезит. "Изберу я себе из бедных, говорит, повиднее. Ей моего благодеяния 
всю жизнь не забыть, да и я от ее родных что поклонов земных увижу! Девка-то 
девкой, да и поломаюсь досыта".
К р у г л о в а. А ведь эти старики богатые 
только сами много мечтают о себе, а ума в них нет.
Ф е о н а. Нет, матушка, 
нет, один форс. А собьют с него форс-то этот самый, так он что твоя ворона 
мокрая. Ай, батюшки! Засиделась я.
К р у г л о в а. Прощай, Феонушка!




За сценой голос Агнии: "Ты не плачь, не тоскуй, 
душа-девица".

Ф е о н а. Это дочка, чай?
К р у г л о в а. Агничка.
Ф е 
о н а. Веселенькая какая, бог с ней.




Входит Агния.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, Феона, 
Агния.

А г н и я. Здравствуй, бабушка.
Ф е о н а. Здравствуй, родная! Что 
ж замолчала? Пой, день твой. Ты знаешь ли, что в тебе поет-то?
А г н и я. 
Что?
Ф е о н а. Воля. А вот, придет время, бросишь песенки-то.
А г н и я. 
Да я в неволю не пойду.
Ф е о н а. И рада б не пошла, да коли так 
предуставлено. Счастливо оставаться! Что вы меня не гоните! Прощайте! 
(Уходит.)




Агния садится к пяльцам и задумывается.

К р у г л о в а. 
Посоветуйся с матерью-то! Что ты все одна вздыхаешь! Я ведь тебе друг, а не 
враг.
А г н и я. Нет, маменька, боюсь расплачусь; а плакать что хорошего. 
(Работает.)
К р у г л о в а. Сказать тебе новость?
А г н и я. 
Скажите!
К р у г л о в а. Ты Ермилу Зотычу очень понравилась.
А г н и я. 
Ах! Убили!
К р у г л о в а (улыбается). Мое дело сказать тебе; а там уж, как 
хочешь.
А г н и я. Ну, да уж, конечно.
К р у г л о в а. Воли я с тебя не 
снимаю.
А г н и я (работая). Покорнейше вас благодарю.
К р у г л о в а. 
Деньги никому еще на свете не надоели.
А г н и я. Еще бы!
К р у г л о в а. 
А как их нет, так и подавно.
А г н и я. Что и говорить!
К р у г л о в а. 
Ну, и почет тоже что-нибудь да значит.
А г н и я. Само собой.
К р у г л о 
в а. Завидный жених.
А г н и я. И спорить нечего.
К р у г л о в а. Стар 
только.
А г н и я. Ничего.
К р у г л о в а. Да нравом лют.
А г н и я. 
Это у него, бог милостив, пройдет.
К р у г л о в а. Да что ты вздурилась, что 
ли?
А г н и я. А что?
К р у г л о в а. Я таких речей от тебя прежде не 
слыхивала.
А г н и я. И я от вас не слыхивала. Коли вы шутите, ну, и я шучу; 
коли вы серьезно, и я серьезно.
К р у г л о в а. Я пошутила, да уж и не рада 
стала. Кто тебя знает, ты мудреная какая-то!
А г н и я. А вы не шутите в 
другой раз.
К р у г л о в а. А ну, как он, в самом деле, присватается?
А г 
н и я. Уж будто вы и слов не найдете?
К р у г л о в а. Слов-то как не 
найти!
А г н и я. Так чего же вам еще?
К р у г л о в а. А если он тебя 
спросит, ты что скажешь?
А г н и я. Я девушка-ангел, я скажу: "как маменьке 
угодно!"
К р у г л о в а. Ну, и ладно.




Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Круглова, 
Агния, Ипполит.

И п п о л и т. Наше вам почтение-с.
К р у г л о в а. 
Здравствуй, голубчик.




Агния молча слегка кланяется.

Садись, что стоишь!
И п п о 
л и т (садясь). Собственно, мне некогда-с; в момент надо при деле быть. За 
получением еду.
К р у г л о в а. Подождут.
И п п о л и т. С векселями 
ждут-то, а не с деньгами-с. Полчаса промешкал, и лови его в Красноярске.
К р 
у г л о в а. По-моему, уж лучше не заходить, коли некогда. Что за порядок: 
повернулся, да и ушел. Терпеть не могу.
И п п о л и т. По направлению пути 
должен был мимо вас ехать, так счел за невежество не зайти.
К р у г л о в а. 
Ну, спасибо и за то. Что новенького?
И п п о л и т. Старое по-старому, а 
вновь ничего-с.
К р у г л о в а. Жалованья просить скоро будешь?
И п п о л 
и т. Как его просить, коли и заикаться не велели. Вот, что дальше будет, 
посмотрю.
К р у г л о в а. И дальше то же будет, коли зевать будешь. 
Приставай к горлу - вот и все тут.
И п п о л и т. Не на таких я правилах 
основан-с.
К р у г л о в а. Как хочешь! Я тебе добра желаю.
И п п о л и т. 
А при всем том, я об вашем разговоре подумаю-с.
К р у г л о в а. Думай! Не 
все тебе малолетним быть! Что у тебя впереди-то?
И п п о л и т. Сулит большое 
награждение. Только, если на него надеяться, надо будет при своей мечте в 
больших дураках остаться.
К р у г л о в а. В дураках-то бы ничего, как бы 
хуже не было!
И п п о л и т. Конечно, я за собой наблюдаю, сколько есть 
силы-возможности; а другой, на моем месте, давно бы в слабость ударился и сейчас 
в число людей, не стоющих внимания, попал. В младенчестве на брань и на 
волосяную расправу терпимость есть, все это как будто приличное к этому 
возрасту. А ежели задумываешь об своей солидности и хочешь себя в кругу людей 
держать на виду, и вдруг тебя назад осаживают, почитай что в самую физиономию! 
Обидно!
К р у г л о в а. Разумеется, обидно.
И п п о л и т. Ты, по своим 
трудам, хочешь быть в уважении и по всем правам полным гражданином, и вдруг тебя 
опять же на мальчишеское положение поворачивают, тогда в душе большие перевороты 
бывают к дурному.
К р у г л о в а. А кто тебя держит? Ты ведь не крепостной у 
него.
И п п о л и т. А куда же я пойду-с? На триста рублей в год и в лавку? И 
должен я лет пять биться в самом ничтожном положении. Когда же я человеком буду 
во всей форме? Теперь все-таки одно лестно, что я при большом деле, при богатом 
дяде в племянниках. Все-таки мне почет.
К р у г л о в а. Где? В 
трактире?
И п п о л и т. Хоша и в трактире.
К р у г л о в а. Ну, так сам 
виноват, нечего тебя и жалеть!
И п п о л и т. Может, он когда и войдет в 
чувство.
К р у г л о в а. Дожидайся от него чувства-то!
И п п о л и т. Я 
так понимаю, что мне с него тысяч пятнадцать по всем правам следует.
К р у г 
л о в а. Понимай, что хочешь, а слушать тебя скучно. Пойти работу взять. 
(Уходит.)





ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Агния и Ипполит.

А г н и я. Зачем же 
вы мне лгали вчера, что вы не боитесь хозяина?
И п п о л и т. Да уж очень 
обидно признаться-то-с. Ну, и говоришь про себя, как лучше, чтоб тебя за 
человека считали.
А г н и я. Вы трус, да и лгун еще. По вашему характеру, 
денег вы от хозяина не дождетесь, а вернее всего, что он сам вас прогонит.
И 
п п о л и т. Помилуйте, за что же? В таком случае, против его невежества можно и 
самому невежливым быть.
А г н и я. Давно бы вам догадаться.
И п п о л и т. 
Нешто вооружиться!
А г н и я. Вооружайтесь!
И п п о л и т. Коли вы 
одобряете, так и будет-с. Коль скоро человек своего должного не понимает и слов 
не чувствует, надо ему на деле доказать, чтоб он от своего необразования 
сколько-нибудь очувствовался.
А г н и я. Чем же вы ему докажете?
И п п о л 
и т. Даже очень немногим-с. Вот и сейчас он в моих руках. (Показывает векселя.) 
Всему только делу остановка, что у меня совести довольно достаточно.
А г н и 
я. И хорошо, что ее достаточно. Человека бессовестного любить нельзя.
И п п о 
л и т. Хорошо, что вы мне это заранее сказали-с.
А г н и я. А вы не 
знали?
И п п о л и т. Почем же я могу ваш характер знать-с! Обыкновенно у 
женщин больше такое понятие-с, что хоть на разбой ходи, только для нее и для 
дому будь добычник.
А г н и я. Я воров не люблю, а другие, как хотят - не мое 
дело.
И п п о л и т. Значит, только из одного того, чтоб любовь вашу 
заслужить?
А г н и я. Не говорите мне о любви, пожалуйста!
И п п о л и т. 
Почему же так-с?
А г н и я. Я не хочу мальчика любить. Какой вы мужчина?
И 
п п о л и т. По вашим словам, я самый ничтожный человек-с...
А г н и я. Это 
ваше дело.
И п п о л и т. Ото всех в презрении.
А г н и я. Кто ж 
виноват?
И п п о л и т. Заместо того, чтоб мне от вас утешение...
А г н и 
я. Вас станут бить, как мальчишку, а я должна вас утешать! Да с чего вы 
выдумали?
И п п о л и т. Кто же меня пожалеет-с?
А г н и я. Мне-то что за 
дело! Смеяться над вами, а не жалеть.
И п п о л и т. После этого уж только 
помирать остается на моем месте.
А г н и я. Конечно, лучше.
И п п о л и т. 
Стало быть, вы обо мне очень низкого понятия?
А г н и я. Очень.
И п п о л 
и т. Однако, такой удар от вас! Я даже, как его перенести, не знаю.
А г н и 
я. Очень рада.
И п п о л и т. И никакого, значит, к человечеству 
снисхождения?
А г н и я. И не ждите.
И п п о л и т. Однако же, влетел я 
ловко! Вот так обман для моих чувств! Ошибался я в своей жизни...
А г н и я 
(отирая слезы). Не вы ошиблись, я ошиблась. Уйдите, пожалуйста! Уйдите, говорят 
вам. Стыдно мне, взрослой девушке, не уметь людей разбирать. Меня никто не тянул 
к вам.
И п п о л и т. Но позвольте мне в свое оправдание...
А г н и я. 
Подите, подите!
И п п о л и т. Но, однако, хоть малость пожалейте!
А г н и 
я. Послушайте! Нынче же выпросите себе у хозяина хорошее жалованье или отходите 
от него и ищите другое место! Если вы этого не сделаете, лучше и не знайте меня 
совсем, и не кажитесь мне на глаза!
И п п о л и т. Это уж от вас последнее 
слово-с?
А г н и я. Последнее.
И п п о л и т. Ну, так я знаю, что мне 
делать-с. Я эту штуку давно в уме держу.
А г н и я. Делайте, что хотите, 
только честно.
И п п о л и т. Это я не знаю, там сами рассудите. Опосля, хоть 
голову с меня снимите, только я от своего не отступлюсь.
А г н и я. Ваше 
дело.
И п п о л и т. Так прощайте-с!
А г н и я (кланяясь). Прощайте.
И 
п п о л и т. Стало быть, прощанье сухое будет?
А г н и я. Это что еще?
И п 
п о л и т. Хоша ручку-с.
А г н и я. Ни одного пальчика.




Входит Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Круглова, 
Агния, Ипполит, потом Маланья.

И п п о л и т (Кругловой). Поддержите-с!
К 
р у г л о в а. В чем?
И п п о л и т. Хочу с хозяином войну начинать.
А г н 
и я. Не заплачьте перед хозяином, вместо войны-то!
И п п о л и т. Что за 
насмешки-с! Нет уж, теперича душа моя горит.
К р у г л о в а, Да я-то тут при 
чем? Не понимаю, голубчик.
И п п о л и т. Чрез полчаса я вам объясню в 
точности.




Входит Маланья и молча вздыхает.

А г н и я. Каких чудес не 
бывает!
И п п о л и т. Да уж докажу себя перед вами.
М а л а н ь я. 
Дединька идет.
К р у г л о в а. Какой дединька?
М а л а н ь я (вздыхая). 
Сединький.
И п п о л и т. Уж не хозяин ли?
М а л а н ь я. Должно, что 
хозяин. Да он и есть; что я говорю-то. (Уходит.)
И п п о л и т. Вот было 
попался.
К р у г л о в а. Пройди чрез мою комнату, и не встретитесь.




Ипполит уходит в комнату Кругловой. Круглова встречает в 
передней Ахова и входит вместе с ним.


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Круглова, 
Агния, Ахов.

К р у г л о в а. Пожалуйте, Ермил Зотыч! Милости просим!




Агния кланяется.

А х о в. Да! Милости просим! Милости просим! 
За что нас везде любят? Везде: "милости просим!"
К р у г л о в а. Ты думаешь, 
за богатство за твое?
А х о в. Притворяйся еще! Что ни толкуй, Федосевна, а 
против других отличка есть?
К р у г л о в а. Ну, само собой.
А х о в. 
Бедный человек пришел, хочешь - ты им занимаешься, хочешь - прогонишь, а богатый 
хоша бы и невежество сделал, ты его почитаешь. (Указывая на Агнию.) 
Работает?
К р у г л о в а. Работает.
А х о в. Да! Это хорошо.
К р у г л 
о в а. Для скуки.
А х о в. А много ль ей годов? Все я не спрошу у тебя.
К 
р у г л о в а. Двадцать лет.
А х о в. Еще не стара. (Тихо.) Об женихах 
думает?
К р у г л о в а. Ну, какие женихи без приданого?
А х о в. Таким 
бог невидимо посылает.
К р у г л о в а. Что-то не слыхать.
А х о в. Нет, 
ты не говори, бывает... за добродетель. Особенно, которые кроткие, покорные, 
вдруг откуда ни возьмется человек, чего и на уме не было, об чем и думать-то не 
смели.
К р у г л о в а. Бывает-то бывает, да очень редко.
А х о в. 
Молиться нужно хорошенько, - вот и будет.
К р у г л о в а. Да и то 
молимся.
А х о в. К Пятнице Парасковее ходила?
К р у г л о в а. 
Ходила.
А х о в. Ну, и жди. Только ты уж с покорностью; посватается человек, 
особенно с достатком, сейчас и отдавай. Значит, такое определение. А за бедного 
не отдавай.
К р у г л о в а. Что за крайность!
А х о в. Мало ли дур-то! 
Выдать недолго, да что толку! Есть и такие, которые совсем своего счастья не 
понимают через гордость через свою.
К р у г л о в а. Мы не горды.
А х о в. 
Да чем вам гордиться-то! Богатый человек, ну, гордись, превозносись собой: а 
твое дело, Федосевна, только кланяйся. Всем кланяйся, и за все кланяйся, 
что-нибудь и выкланяешь, да и глядеть-то на тебя всякому приятнее.
К р у г л 
о в а. Спасибо за совет! Дай бог тебе здоровья.
А х о в. Верно я говорю. Ты 
сирота и дочь твоя сирота; кто вас призрит, ну, и благодетель, и отец родной, 
ну, и кланяйся тому в ноги. А не то, чтобы, как другие, от глупости чрезмерной, 
нос в сторону от благодетелев.
К р у г л о в а. Да уж не учи, знаю.
А х о 
в. Ты-то знаешь, тебе пора знать; тоже школу-то видела при покойном. Страх 
всякому человеку на пользу; оттого ты и умна. А вот молодые-то нынче от рук 
отбиваются. Ты свою дочь-то в страхе воспитывала?
К р у г л о в а. В страхе, 
Ермил Зотыч, в страхе. Да вот поговори с ней; а я пойду, за Маланьей посмотрю, 
что она там делает. (Уходит.)





ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Агния, Ахов.

А х о в. Ну, об чем же мы 
с тобой говорить будем?
А г н и я. Об чем хотите.
А х о в. Ты закон 
знаешь?
А г н и я. Какой закон?
А х о в. Обыкновенно, какой, как родителев 
почитать, как старших?
А г н и я. Знаю.
А х о в. Да мало его знать-то, 
надобно исполнять.
А г н и я. Я исполняю: я все делаю, что маменьке угодно, 
из воли ее не выхожу.
А х о в. Вот так, так. Что мать только тебе скажет, от 
самого малого и до самого большого...
А г н и я. Да, от самого малого и до 
самого большого...
А х о в. Вот за это люблю.
А г н и я. Покорно вас 
благодарю.
А х о в. Да еще как люблю-то! Ты не гляди, что я стар! Я ух какой! 
Ты меня в скромности видишь, может, так обо мне и думаешь; в нас и другое есть. 
Как мне вздумается, так себя и поверну; я все могу, могущественный я 
человек.
А г н и я. Приятно слышать.
А х о в. Ты слыхала ль, что есть 
такие старики-прокураты, что на молоденьких женятся?
А г н и я. Как не 
слыхать! Я слыхала, что есть такие и девушки, которые за стариков выходят.
А 
х о в. Ну, да это все одно.
А г н и я. Нет, не все одно. Старику приятно 
жениться на молоденькой, а молоденькой-то что за охота?
А х о в. Ты этого не 
понимаешь?
А г н и я. Не понимаю.
А х о в. Ну, я тебе растолкую.
А г н 
и я. Растолкуйте!
А х о в. Вот ты, например, бедная, а пожить тебе хочется; 
ну, там, как у вас, по-женски? Салоп, что ли, какой али шляпку, на лошадях на 
хороших проехать, в коляске в какой модной.
А г н и я. Да, да. Ах, как 
хорошо!
А х о в. Ну, вот то-то же! Я душу-то твою всю насквозь вижу; что на 
уме-то у тебя, все знаю. Вот и думаешь: "выйду я за бедного, всю жизнь буду в 
забвении жить; молодой да богатый меня не возьмет; дай-ка я послушаю умных людей 
да выйду за старичка с деньгами". Так ведь ты рассуждаешь?
А г н и я. Так, 
так.
А х о в. "Старик-то мне, мол, за любовь мою и того, и сего". (Очень 
серьезно.) Какие подарки делают! Страсть!
А г н и я. Неужели?
А х о в. 
Тысячные, я тебе говорю, тысячные! Еще покуда женихами, так каждый вечер и 
возят, и возят!
А г н и я. Вот жизнь-то!
А х о в. Да это еще что! А как 
женится-то, вот тут-то жене житье, тут-то веселье!
А г н и я. Да, да.
А х 
о в. Что? лестно?
А г н и я. Как же не лестно! Ни горя, ни заботы, только 
наряжайся.
А х о в. Весело небось?
А г н и я. Очень весело. Да и то еще 
приятно думать, что вот через год, через два муж умрет, не два же века ему жить; 
останешься ты молодой вдовой с деньгами на полной свободе, чего душа хочет.
А 
х о в. Ну, это ты врешь; сама, может, прежде умрешь.
А г н и я. Ах, 
извините!
А х о в. Ты все хорошо говорила, а вот последним-то и изгадила. Ты 
этого никогда не думай и на уме не держи. Это грех, великий грех! Слышишь?
А 
г н и я. Я и не буду никогда думать; это так, с языка сорвалось. Я стану думать, 
что молодые прежде умирают.
А х о в. Да, ну вот так-то лучше.
А г н и я. 
Вы, пожалуйста, этого маменьке не говорите.
А х о в. Что, боишься?
А г н и 
я. Боюсь.
А х о в. Это хорошо. Страх иметь - это для человека всего 
лучше.
А г н и я. А вы имеете?
А х о в. Да мне перед кем? Да и не надо, я 
и так умен. Мужчине страх на пользу, коли он подначальный; а бабе - всякой и 
всегда. Ты и матери бойся и мужа бойся, вот и будет тебе от умных людей 
похвала.
А г н и я. Чего лучше.




Входит Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Агния, Ахов, 
Круглова.

А х о в. Ну, теперь я вас понял обеих, что вы за люди.
К р у г л 
о в а. И слава богу, Ермил Зотыч.
А х о в (встает). Я теперь у вас запросто; 
а ужо к вечеру ждите меня гостем, великим гостем.
К р у г л о в а. Будем 
ждать.
А х о в. Ты не траться очень-то! Зачем?
К р у г л о в а. Это уж мое 
дело.
А х о в. Думала ли ты, гадала ли, что я тебя так полюблю?
К р у г л 
о в а. И во сне не снилось.
А х о в. Ну, прощайте! Покуда что разговаривать! 
Будет время. (Агнии.) Прощай, милая!
А г н и я. Прощайте, Ермил 
Зотыч!




Ахов и Круглова подходят к двери.

А х о в. А дочь у тебя 
умная.
К р у г л о в а. И я ее хвалю.
А х о в. А ведь другие есть... 
наказанье! Мать свое, она - свое. Никому смотреть не мило. (Агнии.) Слушай ты 
меня! Коли что тебе мать приказывает, - уж тут перст видимый!
А г н и я. 
Конечно.
А х о в. Ну, прощайте! (Уходит и возвращается.) Ты каким это 
угодникам молилась, что тебе такое счастье привалило?
К р у г л о в а. За 
простоту мою.




Ахов уходит.


ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Круглова и 
Агния.

К р у г л о в а. Была ль я жива, уж не знаю.
А г н и я. Кабы вы 
послушали, он мне тут горы золотые сулил.
К р у г л о в а. Про горы-то 
золотые он мастер рассказывать, а про слезы ничего не говорил, сколько его жена 
покойная плакала?
А г н и я. Нет, промолчал.
К р у г л о в а. А есть что 
послушать. Дома-то плакать не смела, так в люди плакать ездила. Сберется будто в 
гости, а сама заедет то к тому, то к другому, поплакать на свободе. Бывало, 
приедет ко мне, в постель бросится да и заливает часа три, так я ее и не вижу; с 
тем и уедет, только здравствуй да прощай. Будто за делом приезжала. Да будет 
тебе работать-то!
А г н и я. И то кончила. (Покрывает работу и 
уходит.)




Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Круглова, 
Ипполит, потом Маланья.

И п п о л и т. Скоро я слетал-с? А еще в Московский 
забежал, два полуторных коньяку протащил.
К р у г л о в а. Это зачем же?
И 
п п о л и т. Для куражу-с. Как на ваш взгляд-с, ничего не заметно?
К р у г л 
о в а. Ничего.
И п п о л и т. Ну, и ладно. А кураж велик! Выпил на полтину 
серебра, а смелости у меня рублей на десять прибыло, коли не больше.
К р у г 
л о в а. Купленная-то смелость ненадежна.
И п п о л и т. Коли своей мало, так 
за неволю прикупать приходится. Позвольте-ка я в зеркало погляжусь. (Оправляется 
перед зеркалом.) Ничего, все в аккурате. Прощайте-с! Может, со мной что неладно 
будет, так не поминайте лихом!
К р у г л о в а. Ты, в самом деле, 
глупостей-то не затевай!
И п п о л и т. Никаких глупостей! Однакож, и так 
жить нельзя. Давешние слова вашей дочки у меня вот где! (Ударяет себя в грудь.) 
Да вот что! Поберегите это покудова! (Подает толстый пакет.)
К р у г л о в а. 
Что это? Деньги?
И п п о л и т. Деньги-с.
К р у г л о в а. Не возьму, не 
возьму, что ты! Может, это хозяйские?
И п п о л и т. Не ваше это дело-с! Мои 
собственные.
К р у г л о в а. Еще с тобой в беду попадешь.
И п п о л и т. 
Да помилуйте, нешто у меня духу достанет вам неприятное сделать! Я на себя не 
надеюсь, человек пьяный, отдам вам под сохранение на один час времени. А там мои 
ли, хозяйские ли, вам все одно.
К р у г л о в а. Не возьму.
И п п о л и т. 
Эх! Не понимаете вы меня. Я сейчас оставлю у вас деньги, явлюсь к хозяину: так и 
так, потерял пьяный. Что он со мной сделает?
К р у г л о в а. Ишь, что 
придумал! Нет, уж ты меня не путай!
И п п о л и т. Так, не возьмете?
К р у 
г л о в а. Ни за что на свете.
И п п о л и т. А коли так-с... (Громко.) 
Маланья, ножик!
К р у г л о в а. Что ты! Что ты!




Маланья подает нож и уходит.

И п п о л и т (берет нож). 
Ничего, не бойтесь! (Кладет нож в боковой карман.) Только и всего-с.
К р у г 
л о в а. Что от тебя будет, смотрю я.
И п п о л и т. А вот что-с! У вас рука 
легка?
К р у г л о в а. Легка.
И п п о л и т. Пожалуйте на счастье! (Берет 
руку Кругловой.) Только всего-с. Прощенья просим. (Уходит.)
К р у г л о в а. 
Напрасно мы его давеча подзадоривали на хозяина. Эти головы меры не знают: либо 
он молчит, хошь ты его бей, либо того натворит, что с ним наплачешься. 
Пословица-то эта про них говорится: заставь дурака богу молиться, так он себе 
лоб разобьет. (Уходит.)






СЦЕНА ТРЕТЬЯ

ЛИЦА:

А х о в.
И п п о л и 
т.
Ф е о н а.




Небольшая комната в доме Ахова, вроде кабинета, мебель дорогая и 
прочная.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Феона, Ипполит.

Ф е о н а. Войди, 
Аполит, войди!
И п п о л и т. И то войду. Что хозяин делает?
Ф е о н а. 
Спит покуда. Да хоть бы и не спал, не съест он тебя.
И п п о л и т. Знаю, что 
не съест. Толкуй еще!
Ф е о н а (вглядываясь). Что это ты, словно...
И п п 
о л и т. А что?
Ф е о н а. Да не в своем разуме?
И п п о л и т. Мудреного 
нет; потому как я запил.
Ф е о н а. Слава богу! Есть чем хвастаться.
И п п 
о л и т. Ты еще погоди, то ли от меня будет.
Ф е о н а. Не удивишь, брат, 
никого. Давно уж от тебя этого ожидать надо было.
И п п о л и т. По каким 
таким приметам?
Ф е о н а. Потому задумываться ты стал не в меру.
И п п о 
л и т. Это я от любви, от чрезвычайной.
Ф е о н а. А от любви разве не 
запивают, особенно, коли неудача, брат?
И п п о л и т. Мне-то неудача? Не 
надеюсь; потому, я по этим делам...
Ф е о н а. Ну, да ведь уж как же! Держи 
карман-то шире! И не таких, как ты молодцов за нос-то водят.
И п п о л и т. Я 
даже внимания не возьму говорить-то с тобой об этом.
Ф е о н а. Как тебе 
можно со мной разговаривать! Больно высок стал. Каким чином пожаловали, не 
слыхать ли?
И п п о л и т. При чине я все при том же; а про любовь свою 
никому не объясню; это пущай в тайне сердца моего останется. Ежели кто может 
понимать, статья высокая.
Ф е о н а. Ну, да. Принцесса какая-нибудь, гляди. 
Уж никак не меньше. А я так полагаю: богатые по богатым разойдутся, умные по 
умным; а вашему брату валежник останется подбирать.
И п п о л и т. Ни 
богатые, ни умные от нас не уйдут.
Ф е о н а. Где уйти! Все твои будут, ты 
всех так и заполонишь. Одна твоя беда, умом ты у нас не вышел.
И п п о л и т. 
Это я-то?
Ф е о н а. Ты-то.
И п п о л и т. Я так полагаю, что я никого на 
свете не глупее.
Ф е о н а. Ну, какой в тебе ум? Делом тебе надо заниматься, 
а ты про любовь в голове держишь. И вся эта мечта твоя ни к чему хорошему не 
ведет, окромя к пьянству. Сколько еще в тебе, Аполитка, глупости этой самой, 
страсть! Учат тебя, учат, а все еще она из тебя не выходит.
И п п о л и т. 
Ну, все теперь твои наставления к жизни я слышал или еще что у тебя 
осталось?
Ф е о н а. Да ведь что стене горох, что вам слова, - все одно; так 
что и язык-то трепать напрасно.
И п п о л и т. И как это довольно глупо, что 
ты говоришь. Ты что видела на свете? Кругом себя на аршин. А я весь круг дела 
знаю. Какие в тебе понятия к жизни или к любви? Никаких. Разве есть в тебе 
образование или эти самые чувства? Что в тебе есть? Одна закоренелость, только и 
всего. А еще ты меня учишь жить, когда я в полном совершенстве теперь и лет, и 
всего.
Ф е о н а. Твое при тебе и останется.
И п п о л и т. Значит, всей 
этой материи конец; давай новую начинать! Сердит дяденька?
Ф е о н а. Нет, 
кто его знает, что-то весел, брат. Все ходит да смеется.
И п п о л и т. Что 
за чудеса!
Ф е о н а. Да и то чудеса. Нагнал это сегодня из городу 
небельщиков, обойщиков; весь дом хочет заново переделывать. Бороду подстриг, 
сюртук короткий надел.
И п п о л и т. Что ж, он рехнулся, что ли? Под 
старость-то, говорят, бесятся.
Ф е о н а. Есть что-то у него на уме; только 
кто его поймет! Темный он человек-то.
И п п о л и т. Да кому нужно 
понимать-то его! Пусть творит, что чуднее. У человека умного можно понять всякое 
дело, потому у него ко всему есть резон; а если у человека все основано на одном 
только необразовании, значит, он как во сне, кто же его поймет! Да мне уж теперь 
все одно, как он ни чуди.
Ф е о н а. Отчего ж так?
И п п о л и т. Всему 
конец, - прощай навек!
Ф е о н а. Неужто оставить нас хочешь?
И п п о л и 
т. И даже - так, что глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
Ф е о 
н а. Что ты говоришь только! Нескладный!
И п п о л и т (печально качая 
головой). Черный ворон, что ты вьешься над моею головой!
Ф е о н а. Да 
батюшки! В уме ли ты?
И п п о л и т. Всему конец, прости навек.
Ф е о н а. 
Ах, Аполитка, Аполитка, хороший ты парень, а зачем это только ты так ломаешься? 
К чему ты не от своего ума слова говоришь, - важность эту на себя 
напускаешь?
И п п о л и т. Это много выше твоего разума. Есть люди глупые и 
закоснелые; а другие желают, в своих понятиях и чувствах, быть выше.
Ф е о н 
а. Вот от глупых-то ты отстал, а к умным-то не пристал, так и мотаешься.
И п 
п о л и т. Ну, да ладно. Когда дяденька проснется, скажи мне. Всему конец, 
прости навек! (Уходит.)





ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Феона, потом Ахов.

Ф е о н а. Гриша 
совсем рехнулся, вот и этот на линии, да и старик бесится. Сам рядится, дом 
отделывает, не нынче, так завтра, того и гляди, петухом запоет либо собакой 
залает. Эка семейка приятная! Рассадить их на цепь по разным комнатам, да и 
любоваться на них ходить. По крайности, дома свой зверинец будет; за деньги 
можно показывать.




Голос Ахова: "Феона!"

Проснулся чадо-то.




Голос Ахова: "Феона, ты здесь?"

Ну, заблудился никак опять! 
Здесь.




Ахов выходит.

А х о в. Что ты здесь делаешь?
Ф е о н а. 
Одно у меня дело-то: сидеть да в пустой угол глядеть.
А х о в. Ну, так я тебе 
другое найду.
Ф е о н а. Найди, сделай милость; одуреешь так-то.
А х о в. 
И чтоб это сейчас, одна нога здесь, а другая там. Ты вот снеси к Дарье Федосевне 
этот самый презент и скажи: мол, Ермил Зотыч приказали вам отдать в знак вашей 
ласки! Слышишь? Ты так и скажи: в знак вашей ласки! Ну, как ты скажешь, 
старая?
Ф е о н а. Молодой! Авось не проповедь какая! Умею сказать-то!
А х 
о в. Да, может, они без внимания возьмут, так ты заставь их рассмотреть 
хорошенько.
Ф е о н а. Да уж рассмотрим, рассмотрим; только давай!
А х о в 
(отдает коробочку). Ты их тычь носом-то хорошенько, чтоб чувствовали, что это, 
мол, денег стоит.
Ф е о н а. Ну, еще бы.
А х о в. Тысячи стоит. Сами-то вы 
того, мол, не стоите, что вам дарят.
Ф е о н а. Ну, да уж как же!
А х о в. 
Кажется, мол, можно чувствовать! Может, не почувствуют, так ты им объясни: что 
вот купил я, деньги бросил большие, так чтоб знали они... Что можно им дрянь 
какую подарить, и то они очень довольны будут, а что я вот что... Так чтоб уж... 
ну, в ноги не в ноги, а чтоб было в них это чувство: что вот, мол, как нас... 
чего мы и не стоим! Ты пойми! Чтоб я недаром бросил деньги-то, чтоб видел я от 
них, из лица из их, что я вот их вроде как жалую свыше всякой меры. А то ведь 
жалко денег-то, ежели так, безо внимания. Может, они в душе-то и почувствуют, да 
ежели не выкажут, так все одно, что ничего. А чтоб видел я в них это 
самосознание, что нестоющие они люди, и что я вот кому хочу, тому и даю, не 
взирая.
Ф е о н а. Да уж поймем, поймем.
А х о в. А ежели начнут у тебя 
про меня спрашивать, выведывать что, так ты все к лучшему, и так меня 
рекомендуй, что я очень добрый. А ежели что про семью знают, так говори, что все 
от детей, что разбойники, мол, уродились; характером, мол, не в отца, а в 
мать,покойницу.
Ф е о н а. Ну, уж не в мать.
А х о в. Ты чей хлеб ешь? 
Какое ты свое рассуждение иметь смеешь? Коли я тебе даю приказ, должна ты его 
исполнять?
Ф е о н а. Да уж хорошо.
А х о в. Ну, и все, и ступай!
Ф е о 
н а. Аполит у нас повредился.
А х о в. А кому печаль? Пущай его. Что ты мне 
об нем рассказываешь, коли я тебя не спрашиваю? Может, я не хочу его и в мыслях 
держать? Он теперича мне и вовсе не нужен. Я все дела кончаю, фабрику сдаю 
канпаньону, так, значит, на что ж мне Ипполит. Прогоню его, вот и конец. Нешто я 
долго с ним разговаривать стану? Эка велика птица твой Ипполит! Оченно мне нужда 
до него! Ты свое дело делай, что тебе приказано, а с хозяином разговаривать не 
лезь, чего тебя не спрашивают. Оченно мне интересно! Тебя с разговорами-то и по 
затылку можно. Пошла!
Ф е о н а. Иду.
А х о в. Стой! Слышишь ты! Коли 
спросят, рекомендуй меня так, что я самый добрый человек.
Ф е о н а. Слушаю. 
(Уходит.)
А х о в. Ипполита я сейчас же с двора долой. Потому мне теперь в 
доме таких скакунов держать не приходится. Больно они, подлецы, с бабами 
ласковы. И говорит-то с молодой бабой или девкой не так, как с прочими людьми. 
Язык-то свой точно петлей сделает, - так и опутывает, так и захлестывает, 
мошенник. А бабам-то любо; и скалят, и скалят зубыто на их россказни. Я 
Ипполитку и к двору-то близко не подпущу. Они ведь, оглашенные, благодетелев не 
разбирают, им все одно. А тут это родство дальнее, десятая вода на киселе, еще 
хуже. Будь она ему просто хозяйка, он бы в другой раз и подойти не смел; а тут 
"тетенька" да "тетенька". Да этак, глядя на них, в чахотку придешь. Нет, шабаш! 
С двора его долой!




Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Ахов, 
Ипполит.

А х о в. Ты зачем?
И п п о л и т. К вам, дяденька-с.
А х о в. 
Как же ты смеешь, коли я тебя не звал!
И п п о л и т. Стало быть, мне 
нужно.
А х о в (строго). А мне не нужно, так поди вон!
И п п о л и т. Но, 
однако, я желаю...
А х о в. Поди вон, говорят тебе!
И п п о л и т. Но, 
позвольте-с! Коль скоро я пришел...
А х о в. Коль скоро ты пришел, толь скоро 
и уйдешь.
И п п о л и т. Я не с тем, чтоб... а как собственно...
А х о в. 
Долго ты будешь разговаривать? Знай свое место, контору! Как ты смеешь лезть к 
хозяину! Разве у меня только делов-то, что ты? Видел я твою образину сегодня, и 
будет с меня! Значит, поди вон без разговору!
И п п о л и т. Нет, уж это надо 
оставить. Коль скоро я пришел, так уж вон не пойду.
А х о в. А вот я тебя за 
вихор.
И п п о л и т. Не то что за вихор, пальцем тронуть не позволю.
А х 
о в. Как! Ты бунтовать?
И п п о л и т. Хоша бы и бунтовать. Потому, главная 
причина, на это закон теперь есть и права.
А х о в. Какой для тебя закон 
писан, дурак? Кому нужно для вас, для дряни, законы писать? Какие такие у тебя 
права, коли ты мальчишка, и вся цена тебе грош? Уж очень много вы о себе думать 
стали! Написаны законы, а вы думаете это про вас. Мелко плаваете, чтобы для вас 
законы писать. Вот покажут тебе законы! Для вас закон - одна воля хозяйская, а 
особенно, когда ты сродственник. Ты поговорить пришел, милый? Ну, говори, 
говори, я слушаю; только не пеняй потом, коли солоно придется. Что тебе 
надо?
И п п о л и т. Я насчет жалованья.
А х о в. Какого жалованья? Ты по 
какому уговору жил?
И п п о л и т. Кто ж теперь себе враг, чтоб стал даром 
служить?
А х о в. Так не служи, кто тебя держит. Оно и пристойней тебе будет 
самому убраться, пока тебя в три шеи не прогнали.
И п п о л и т. А это, что я 
жил, значит втуне?
А х о в. Да разве ты за деньги жил? Ты жил 
по-родственному.
И п п о л и т. А работал?
А х о в. Еще бы тебе не 
работать! На печи, что ль, лежать? Ты по-родственному служил, я по-родственному 
помогал тебе, сколько моей к тебе милости было. Чего ж еще тебе?
И п п о л и 
т. Но напредки я на таком положении жить не согласен.
А х о в. Да напредки 
мне тебя и не нужно. Отдай завтра отчет и убирайся.
И п п о л и т. За всю мою 
службу я должен слышать от вас одно, что убирайся.
А х о в. Не хочешь 
убираться, так жди, пока метлами не прогонят. Это твоя воля.
И п п о л и т. А 
награждение-с?
А х о в. Ну, это я еще подумавши. За что это награждение? За 
грубости-то? Вас дяденька вон приглашают - а вы нейдете. И за это вам 
награждение?
И п п о л и т. Однако, обещали.
А х о в. Обещал посулить, да 
теперь раздумал. Аль ты мало наворовал, что награждения просишь?
И п п о л и 
т. Этому я не подвержен и морали брать на себя не хочу.
А х о в. Связался я с 
тобой говорить; а говорить мне тошно. Либо ты глуп, либо ты меня обманываешь. 
Русской пословицы ты не знаешь: воруй да концы хорони? Не знаешь? Поверю я тебе, 
как же! А коли, в самом деле, ты, живя у меня, ничего не нажил, так кто ж 
виноват! Цена вам, брат, всем одна, Лазарем ты мне не прикидывайся! На честность 
твою я, брат, не расчувствуюсь, потому ничем ты меня в ней не уверишь. Отчего 
вам хозяева мало жалованья дают? Оттого, что, сколько тебе ни дай, ты все 
воровать будешь; так хоть на жалованье хозяину-то выгоду соблюсти. А 
награжденьем вас, дураков, манят, чтоб вы хоть немножко совесть помнили, 
поменьше грабили.
И п п о л и т. Значит, вы, дяденька, и сами обманываете и 
желаете, чтоб вас обманывали? Жаль, поздно сказали. Но я был совсем на других 
правилах и по тому самому считаю за вами, по крайности, тысяч пятнадцать.
А х 
о в. Считай больше, считай больше, уж все одно. Двух грошей медных я тебе, 
милый, не дам. Что я за дурак!
И п п о л и т. За всю мою службу мне от вас 
такой результат?
А х о в. Это что еще за слово дурацкое! Ты меня словами не 
удивишь!
И п п о л и т. Я не словами, я вам делом докажу, сколь много я 
против вас благороднее. (Подает Ахову деньги.)
А х о в. Ты это по векселям 
получил?
И п п о л и т. По векселям-с.
А х о в. Какое же тут твое 
благородство, коли это твоя обязанность?
И п п о л и т. Ваша обязанность мне 
за службу заплатить, а вы не платите, все одно и я на тех же правах. Деньги под 
сокрытие, а вам доложить, что потерял их, пьяный...
А х о в. Об двух ты 
головах, что ли?
И п п о л и т. Дело обмозговано, страшного нет-с. Даже, 
может, с адвокатами совет был. Действуй, говорят, оправим. Но не беспокойтесь, я 
сейчас рассудил, что не ко времени мне деньги. Потому, все тлен. Мне уж теперь 
от вас ничего не нужно; будете силой навязывать, так не возьму. Во мне теперь 
одна отчаянность действует. Был человек, и вдруг стала земля... значит, на что 
же деньги? Их с собой туда не возьмешь.
А х о в. Это правда, что не возьмешь. 
Только, ежели тебя связать теперь, так я полагаю, что дело будет вернее.
И п 
п о л и т. Теперича уж поздно меня вязать.
А х о в. Нет, я думаю, самое 
время.
И п п о л и т. Ошибетесь.
А х о в. Неужели? А что же ты 
сделаешь?
И п п о л и т (вынимает из кармана нож). А вот сейчас - раз! 
(Показывает на свою шею.) Чик - и земля.
А х о в (в испуге). Что ты делаешь, 
мошенник! Что ты, что ты! (Топает на одном месте ногами.)
И п п о л и т. 
Глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
А х о в. Вот я тебя! Вот я 
тебя! (Топает.)
И п п о л и т. Чем вы меня, дяденька, испугать можете, коли я 
сам своей жизни не рад. Умерла моя надежда, и скончалася любовь - значит, всему 
конец. Ха-ха-ха! Я теперича жизнь свою жертвую, чтобы только люди знали, сколь 
вы тиран для своих родных.
А х о в. А вот я людей кликну, да за полицией 
пошлю.
И п п о л и т. Невозможно. Потому, ежели вы с места тронетесь или хоть 
одно слово, я сейчас - чик, и конец.
А х о в. Что же ты со мной делаешь, 
разбойник? Ипполит, послушай! Послушай ты меня: поди разгуляйся, авось тебя 
ветром обдует. (Про себя.) С двора-то его сбыть, а там режься, сколько душе 
угодно!
И п п о л и т. Нет, дяденька, эти шутки надо вам оставить; у нас с 
вами всурьез пошло.
А х о в. Всурьез?
И п п о л и т. Всурьез.
А х о в. 
Ну, а коли всурьез, так давай и говорить сурьезно. А я думал, ты шутишь.
И п 
п о л и т. Стало быть, мне не до шуток, когда булат дрожит в моей руке.
А х о 
в. Что ж тебе от меня нужно?
И п п о л и т. Разочтите, как следует.
А х о 
в. Как следует? Мало ли, что тебе следует? Ты говори толком.
И п п о л и т. 
Вот и весь будет толк! (Вынимает из кармана бумагу.) Подпишите!
А х о в. Что 
ж это за бумага? К чему это?
И п п о л и т. Аттестат.
А х о в. Какой такой 
аттестат?
И п п о л и т. А вот: что, живши я у вас в приказчиках, дело знал в 
точности, вел себя честно и благородно даже сверх границ.
А х о в. Все это 
тут и прописано?
И п п о л и т. Все и прописано. Жалованья получал две тысячи 
в год.
А х о в. Это когда же?
И п п о л и т. Так только, для видимости. 
Ежели я к другому месту...
А х о в. Да? Людей обманывать? Ну, пущай. Ничего - 
можно.
И п п о л и т. И по окончании, за свое усердие, выше меры, награждение 
получил пятнадцать тысяч...
А х о в. Тоже для видимости?
И п п о л и т. 
Нет, уж это в подлинности.
А х о в. Да что в подлинности-то? Рублев пятьсот, 
чай, за глаза?
И п п о л и т. Все полным числом-с.
А х о в. Нет, уж это, 
брат, шалишь!
И п п о л и т. Ежели вы опять за свою политику, так ведь вот 
он! (Показывает нож.) Сейчас - чик, и конец!
А х о в. Да что ты все - чик да 
чик! Наладил!
И п п о л и т. Отчаянность!
А х о в. Тысячу рублей - и 
шабаш! Давай подпишу.
И п п о л и т. Ежели мне моя жизнь не мила, так разве 
от тысячи рублей она мне приятней станет? Мне жить тошно, я вам докладывал: мне 
теперь, чтоб опять в настоящие чувства прийти, меньше пятнадцати тысяч взять 
никак невозможно; потому мне надо будет себя всяческими манерами веселить.
А 
х о в. Ну, грех пополам! Давай руку!
И п п о л и т. Давайте пятнадцать тысяч 
без гривенника, и то не возьму.
А х о в. Этакую силу денег? За что?
И п п 
о л и т. За десять лет. Чужому бы больше заплатили.
А х о в. Само собой, что 
больше, да не вдруг. А вдруг-то жалко. Пойми! Пойми!
И п п о л и т. Извините, 
дяденька! Я теперь не в себе, понимать ничего не могу.
А х о в. Ну, возьми 
половину, а остальные завтра. Жаль мне вдруг-то. Понял?
И п п о л и т. Я вам 
говорю, что понимать ничего я не в состоянии, значит, пожалуйте все сейчас!
А 
х о в. Ну, что с тобой делать! Давай бумагу!




Ипполит подает бумагу. Ахов подписывает.

Бери деньги! Да 
только ты чувствуй это! (Отсчитывает из денег, принесенных Ипполитом.)
И п п 
о л и т (берет деньги и бумагу). Покорно вас благодарю.
А х о в. Благодари 
хорошенько!
И п п о л и т. Чувствительнейше вам благодарен.
А х о в. 
Поклонись в ноги, братец!
И п п о л и т. Это уж зачем же-с?
А х о в. 
Сделай милость поклонись, потешь старика! Ведь ты мне какую обиду, какую 
болезнь-то сделал! А поклонишься, все мне легче будет.
И п п о л и т. За свое 
кланяться, где же это видано.
А х о в. Ну, я тебя прошу, сделай ты мне это 
почтение! Авось у тебя спина-то не переломится?
И п п о л и т. Нет, право, 
дяденька, что-то стал чувствовать; к погоде, что ли, лом стоит, никак не 
согнешься.
А х о в. Разбойник ты, разбойник! Врешь ведь ты! Тебе ж хуже; не 
кланяйся родным-то, так и счастья не будет ни в чем.
И п п о л и т. Ну, уж 
мой грех, на себя и плакаться буду.
А х о в. Будешь, будешь. Мне твоя эта 
непокорность тяжелей, чем эти самые пятнадцать тысяч.
И п п о л и т. Что ж 
делать, дяденька, я и сам не рад, да не могу-с, потому к погоде, что ли...
А 
х о в. Ну, скажи ты мне теперь, на что тебе эти деньги. Ведь прахом пойдут, 
промотаешь.
И п п о л и т. Оченно много ошиблись, я жениться хочу.
А х о 
в. Дело недурное; только ведь хорошую за тебя не отдадут. Разве по мне? Что дядя 
у тебя знаменит везде...
И п п о л и т. Надо думать, что по вас.
А х о в. 
Где же ты присвататься думаешь?
И п п о л и т. Чтоб далеко не ходить, тут, по 
соседству-с.
А х о в. Да тут, по соседству, нет.
И п п о л и т. Ежели 
поискать хорошенько, так найдется. Вот Круглова Агничка... Но сколь мила 
девушка!
А х о в. Ах ты, обезьяна! Ты у кого спросился-то?
И п п о л и т. 
Что мне спрашивать, коли я сам по себе.
А х о в. Да она-то не сама по себе. 
Ах ты, обезьяна.




Входит Феона.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ахов, Ипполит, 
Феона.

А х о в. Ну, что?
Ф е о н а. Приняли, благодарить приказали.
А х 
о в. Рады, небось?
Ф е о н а. Еще бы! Ведь денег стоит. Придешь, так, 
гляди-ка, как благодарить станут. Агничка так и скачет, как коза.
И п п о л и 
т (Феоне). Зачем же это они такой моцион делают-с?
Ф е о н а. Запрыгаешь, как 
Ермил Зотыч подарок ей тысяч в пять отвалил.
И п п о л и т. Ежели только они 
пошли на деньги, нет слов, я убит.
А х о в (Феоне). Подай шляпу!
Ф е о н а 
(подавая шляпу). Ты не убит, а поврежденный в уме.
А х о в (Ипполиту). Бери 
шапку, пойдем! Я тебе всю твою глупость, какова она есть, как на ладони 
покажу.
И п п о л и т. Дяденька! Но куда вы меня ведете?
А х о в. К 
Кругловой.
И п п о л и т. Это значит, на лютую казню. Лучше расказните меня 
здесь; но не страмите.
А х о в (берет его за руку). Нет, пойдем, 
пойдем!




Все уходят.



СЦЕНА 
ЧЕТВЕРТАЯ

ЛИЦА:

К р у г л о в а.
А г н и я.
А х о в.
И п 
п о л и т.
М а л а н ь я.




Декорация первой сцены.


ЯВЛЕНИЕ 
ПЕРВОЕ

Круглова, Агния (выходят из другой комнаты).

К р у г л о в а. 
Однако дело-то до большого дошло. Вот он какими кушами бросает; тут уж не шуткой 
пахнет.
А г н и я. Думать долго некогда, надо решать сейчас.
К р у г л о в 
а. Легко сказать: решать! Ведь это на всю жизнь. А ну, мы этот случай пропустим, 
а вперед тебе счастья не выйдет; ведь мне тогда терзаться-то, мне от людей 
покоры-то слышать. Говорят, не в деньгах счастье. Ох, да правда ли? Что-то и без 
денег-то мало счастливых видно. А и то подумаешь: как мне тебя на муку-то 
отдать? Другая бы, может, еще и поусумнилась: "может, дескать, ей за ним и 
хорошо будет, - может, он с молодой женой и переменится". А у меня уж такого 
сумнения нет, уж я наперед буду знать, что на верную тебя муку отдаю. Как же нам 
быть-то, Агничка?
А г н и я. Почем я знаю! Что я на свете видела!
К р у г 
л о в а. Да ведь твое дело-то. Что тебе сердчишко-то говорит?
А г н и я. Что 
наше сердчишко-то! На что оно годится? На шалости. А тут дело вековое, тут либо 
счастье, либо горе на всю жизнь. У меня, как перед бедой перед какой, я не знаю, 
куда сердце-то и спряталось, где его и искать-то теперь. Нет, маменька! Видно, 
тут, кроме сердчишка-то, ум нужен; а мне где его взять!
К р у г л о в а. Ох, 
и у меня-то его немного.
А г н и я. А вот что, маменька! Я никогда к вам не 
ластилась, никогда своей любви к вам не выказывала; так я вам ее теперь на деле 
докажу. Как вы сделаете, так и хорошо.
К р у г л о в а. Что ты, дочка! Так уж 
ничего мне и не скажешь?
А г н и я. Что мне говорить-то? Только путать вас! 
Вы больше жили, больше знаете.
К р у г л о в а. А бранить мать после не 
будешь?
А г н и я. Слова не услышите.
К р у г л о в а. Ах ты, золотая моя! 
Ну, так вот что я тебе скажу: как идти мне сюда, я у себя в спальне помолилась, 
на всякий случай; вот, помолившись-то, и подумаю.
А г н и я. Подумайте, 
подумайте; а я ожидать буду себе...
К р у г л о в а. Что тебе долго ждать-то, 
мучиться?..
А г н и я. Погодите, погодите, я зажмурю глаза. (Зажмуривает 
глаза.)
К р у г л о в а. Хоть весь свет суди меня, а я вот что думаю: мало 
будет убить меня, если я отдам тебя за него.
А г н и я. Ох, отлегло от 
сердца.
К р у г л о в а. Потому как ни мало я сама страдала, и опять, ежели 
взять старого или молодого, какая разница!.. Одно дело...
А г н и я. Ну, 
довольно, довольно! Уж я знаю, что вы скажете. (Целует мать.)
К р у г л о в 
а. А все-таки я рада, что он... Хоть посмеюсь вволю.




Входит Маланья.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, 
Агния, Маланья.

М а л а н ь я. Дединька сединький и с ним этот... как его, 
бишь... беловатый?
А г н и я. Не черный ли?
М а л а н ь я. И то; никак 
черный.
К р у г л о в а. Кто же это? Неужели Ипполит?
М а л а н ь я. Да он 
и есть... самый... Мне вдруг-то... затмило...
К р у г л о в а. Вот чудо-то! 
Вместе?
А г н и я. А вот увидим.




Маланья уходит. Входят Ахов и Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ 
ТРЕТЬЕ

Круглова, Агния, Ахов, Ипполит.

А х о в (чинно раскланиваясь). 
Здравствуйте! Опять здравствуйте!
К р у г л о в а. Пожалуйте, пожалуйте!
А 
х о в. Получили?
К р у г л о в а. Покорно благодарим, Ермил Зотыч.




Агния молча кланяется.

Покорнейше благодарим! Уж больно ты 
расщедрился! По нас-то уж это и дорого, кажись. (Кланяется.) Напрасно 
беспокоились.
А х о в (очень довольный). Хе, хе, хе! Как так напрасно?
К р 
у г л о в а. Да ведь, чай, дорого заплатил?
А х о в. Что ты мне поешь? Кому 
дорого, а мне нет. Не разорил я себя, не дом каменный вам подарил! Дрянь 
какую-то прислал, а ты уж и разохалась, что дорого.
К р у г л о в а. А коли 
для тебя дрянь, так нам же лучше; не так совестно принять от тебя.
А х о в. 
Совесть еще какую-то нашла! Чудно мне на вас! (Указывая на Ипполита.) Вот не 
жалуйтесь, что я его давеча прогнал, я его сам привел.
К р у г л о в а. 
Благодарим покорно! Прошу садиться!
А х о в. Он теперь важный человек стал; 
свои капиталы имеет.
К р у г л о в а. Да ведь и пора уж.
А х о в. А вы как 
об нем думали? Вы ведь, поди, чай, то же, что и все добрые люди, думали, что он 
мальчишка, никакого внимания не стоящий? Нет, уж теперь подымай выше!
К р у г 
л о в а. Да будет тебе его!.. Что в самом деле!
А х о в. А для чего ж я его с 
собой и взял-то! Без дураков ведь скучно. В старину хоть шуты были, да вывелись. 
Ну, и пущай он нас, заместо шута, тешит. А коль не хочет в этой должности быть, 
зачем шел? Кто его здесь держит?
И п п о л и т. Мне идти некуда-с. От вас 
обида мне не в диковину. А уж я подожду, когда здешние хозяйки меня полным 
дураком поставят, чтоб уж вдосталь душа намучилась.
А х о в. Ну, вот слышишь? 
Да коли вы хотите смеяться, так я вас не так рассмешу. Он жениться хочет. Нет ли 
у тебя невесты, Дарья Федосевна?
К р у г л о в а. Одна у меня невеста, другой 
нет.
А х о в. Не посадить ли нам их рядом?
К р у г л о в а. Отчего ж не 
посадить.
И п п о л и т. Помилуйте, за что же такие насмешки-с?
А г н и я 
(тихо). Садитесь, нужды нет.




Садятся рядом.

А х о в. Чем не пара?
К р у г л о в а. Да и 
то.
А х о в (Ипполиту). Посидел с невестой? Ну, и будет, пора честь 
знать.
И п п о л и т. Отчего же так-с?
А х о в. Оттого, что эта невеста 
слишком хороша для тебя, жирно будет.
И п п о л и т. Ничего не жирно-с; по 
моим чувствам, в самый раз.
А х о в. А ты у ней прежде спроси: нет ли у нее 
жениха получше тебя! (Агнии.) Говори, не стыдись!
А г н и я. Это как маменьке 
угодно.
А х о в. Что тут маменька! У ней, у старой, чай, от радости ушки на 
макушке.
К р у г л о в а. Не знаю, батюшка, Ермил Зотыч, об чем ты 
говоришь.
А х о в. Как, не знаешь? Ты сыми маску-то, сыми! (Указывая на 
Ипполита.) Ты его, что ль, совестишься? Так он свой человек; да и есть он тут 
или нет его, это все одно, по его ничтожеству. Сыми маску-то! Тебя ведь уж давно 
забирает охота мне в ноги кланяться, а ты все ни с места.
К р у г л о в а. 
Отчего не кланяться! Да за что? За какие твои милости?
А х о в (сердито). Не 
вовремя, да и не к месту твои шутки. Аль ты от радости разум потеряла? Стар уж я 
шутить-то надо мной.
К р у г л о в а. Да мы не шутим.
А х о в. От меня 
поклону ждешь, так не дождешься. Что ты, как статуй, стоишь! Головы у вас в доме 
нет, некому вас прибодрить-то хорошенько, чтобы вы поворачивались попроворней. 
Кабы муж твой был жив, так вы бы давно уж метались по дому-то, как кошки 
угорелые. Что вы переминаетесь? Стыдно тебе кланяться, так не кланяйся: а все ж 
таки благослови нас как следует. Будешь икону в руках держать, так и я тебе 
поклонюсь, дождешься этой чести.
К р у г л о в а. Благословить-то не долго: 
только ты спроси, подымутся ль руки-то у меня! Я вот как рассудила, Ермил Зотыч; 
если дашь ты мне подписку, что умрешь через неделю после свадьбы, - и то еще я 
подумаю отдать дочь за тебя.
А х о в. Что вы! Нищие, нищие, одумайтесь! Ведь 
мне только рассердиться стоит да уйти от вас, так вы после слезы-то кулаком 
станете утирать. Не вводите меня в гнев!
К р у г л о в а. Сердись ты или не 
сердись, - твоя воля.
А х о в. Что с тобой? Тут чуда нет ли какого? Не упал 
ли тебе миллион с неба? Нет ли у тебя жениха богаче меня? Только ведь одно.
К 
р у г л о в а. Нет, не одно. Женихов у нас нет. Есть один парень на примете; 
только подняться ему, бедному, нечем. Кабы было у него дело верное, так отдала 
бы, не задумалась.
И п п о л и т (отдает Кругловой деньги). А вот позвольте 
вам предоставить для сохранности. Я нынче за всю службу гуртом получил-с. Теперь 
своим делом могу основаться-с.
К р у г л о в а. Ну, и чего ж еще лучше! Да 
тут много что-то.
И п п о л и т. Копейка в копейку пятнадцать тысяч.
А г н 
и я. Теперь можно и помириться с вами.
А х о в. Так вот на какие деньги вы 
пировать-то сбираетесь! Вот на какие деньги польстились! Эти деньги чуть не 
краденые. Он у меня их сегодня выплакал да выкланял.
И п п о л и т. Не 
выкланял, а вытребовал, что должное за службу свою.
А х о в. Да тебе бы и в 
живых-то не быть. От напрасной смерти я тебя спас. Вижу, человек резаться 
хочет...
И п п о л и т. Помилуйте, дяденька, что вы! Как можно резаться?
А 
х о в. Так бы и зарезался. Ты как чумовой стал, перепугал меня до смерти.
И п 
п о л и т. Что вы, дяденька! Какой мне расчет резаться в моих таких цветущих 
летах?
А х о в. А зачем у тебя ножик был? Зачем ты его к горлу 
приставлял?
И п п о л и т. Игра ума.
А х о в. Разбойник! (Хочет взять его 
за ворот.)
И п п о л и т (отстраняя его). Позвольте-с! Чем я разбойник? Я 
чужого ни копейки. А нешто я виноват, что от вас добром не выпросишь!
А х о 
в. Не будет тебе счастья, не будет.
И п п о л и т. Что ж делать! Как-нибудь и 
без счастья одним уменьем проживем, дяденька.
А х о в. Не проживешь! Не 
проживешь! У тебя нету ни отца, ни матери, я тебе старший; я тебя прокляну; на 
внуках и правнуках отзовется.
К р у г л о в а. Полно! Что ты бога-то 
гневишь!
А х о в (Агнии). Брось ты его! Что в нем хорошего? Мать у тебя 
глупа, растолковать тебе не может. Я лучше его; я добрый, ласковый. Денег-то у 
меня что тебе на наряды. Дом-то у меня какой! Большой, каменный, крепкий.
А г 
н и я. И крепка тюрьма, да кто ей рад!
А х о в. Ты тоже, видно, в мать 
уродилась! Ума-то у тебя столько же, что и у ней. (Кругловой сквозь слезы.) 
Федосевна, пожалей ты меня! Ведь я сирота, в этаком-то доме один я путаюсь, даже 
страх находит.
К р у г л о в а. Что тебя жалеть! Ты с деньгами себе всегда 
компанию найдешь, коли захочешь.
А х о в. Найдешь компанию! Спасибо, что 
надоумила! Знаю, что найду. Не ей чета, и красивее ее найду. Ты думаешь, я в 
самом деле, что ль, влюблен? Тьфу. Одно мне больно, одно обидно: непокорность 
ваша. Ведь я почетный, первостатейный, ведь мне все в пояс кланяются; а в этакой 
лачуге мне почету нет! Мне!! От вас!! Непокорность!! Курам насмех! Видано ль, 
слыхано ль? Хорошо ты сделала? Хорошо? Очувствуйся! Встряхни головой-то! Ведь 
это ты от глупости, а не от ума. Вы все одно, что в лесу живете, свету не 
видите. В такую лачугу, коли зашел наш брат, именитый человек, - так он там как 
дома; а то ему и ходить незачем; а хозяин-то, как слуга: "что угодно; да как 
прикажете?" Вот как от начала мира заведено, вот как водится у всех на свете 
добрых людей! Это все одно, что закон. А вы, дураки непросвещенные, одичали, тут 
живши-то. (Кругловой.) И сердиться-то на тебя нельзя и взыскать-то с тебя 
нечего; потому ты никаких настоящих порядков не знаешь. Как ты живешь! День да 
ночь, и сутки прочь. У тебя все одно: что богатый, что бедный, что мануфактур, 
что шатун! Невежество! У тебя для всех один резон, один разговор! А ты возьми, 
что значит образование-то: вчера ко мне благородная просить на бедность 
приходила; так она языком-то, как на гуслях играла. Превосходительством меня 
называла, в слезы ввела. А ты что? Дуб. С тебя взыску нет. Сам виноват. Кабы ты 
знала, что такое уважение, что такое честь...
К р у г л о в а. Как чести не 
знать.
А х о в. Оно и видно, что ты ее знаешь! Была у вас честь да отошла. 
Делал я вам честь, бывал у вас; так у вас и в комнатах-то было светлей, оттого 
только, что я тут. Была бы вам честь, кабы дочь твоя купчихой Аховой называлась. 
Вот это честь! Я брошу вас, и опять в потемках жить будете. А то честь! Да вам 
всю жизнь не узнать, в чем она и ходит-то.
К р у г л о в а. Ну, довольно ты 
пел. Теперь меня послушай. Хочешь ты у нас гостем быть, так садись; а то так нам 
не мешай. Не порти ты нашу бедную, чистую радость своим богатым умом!
А х о 
в. Да ты, никак, забылась! Гостем! Что ты мне за компания! Я таких-то, как ты, к 
себе дальше ворот и пускать не велю. А то еще гостем! Не умели с хорошими людьми 
жить, так на себя пеняй! Близко локоть-то, да не укусишь! (Уходит в переднюю и 
сейчас возвращается.) Да нет, постой! Ты меня с толку сбила. Как мне теперь 
людям глаза показать? Что обо мне добрые люди скажут?..
К р у г л о в а. Не 
плакать же нам об этом, батюшка Ермил Зотыч.
А х о в. Нет; ты виновата, ты и 
поправляй.
К р у г л о в а. Палец об палец для тебя не ударю, батюшка Ермил 
Зотыч. Вот как ты мне сладок.
А х о в. Да не даром - за деньги, за большие 
деньги. Угоришь.
К р у г л о в а. Что ж такое за дело у тебя? Что за ворожба 
будет?
А х о в. С ними я говорить не хочу. Я их презрил. Ниже каблука своего 
считаю, вот где. А с тобой разговор заведем. Ведь, чай, тебе нужно и приданое? 
Не так отдашь, в чем она есть? Нужно приданое?
К р у г л о в а. Как не нужно, 
конечно, нужно.
А х о в. Так вот слушай! Чтобы этот разговор нарушить, что 
мне вы, ничтожные люди, нос утерли, мы будем ладить такую статью, что я 
Ипполитку женю.
К р у г л о в а. Что ж, это пожалуй.
А х о в. Обед у меня 
после свадьбы, какой не слыхано. И Фомина и всех цветами ограблю, по всем 
комнатам постановка будет. Две музыки, одна в комнатах, другая на балконе для 
зрителев. Официанты в штиблетах. Ефект?
К р у г л о в а. Ефект.
А х о в. 
Опосля всего Ипполитке награждение свыше меры. Не веришь, так за руки отдам... И 
вперед тебе на приданое...
К р у г л о в а. Да что дальше-то?
А х о в. А 
вот какой уговор! Жених с невестой, как из церкви, вся шестерня серых, как к 
воротам, - стой! А в вороты чтоб не въезжать! И сейчас им дворник по метле; и 
чтоб вымели они до крыльца... Ты не бойся, чисто будет, еще до них все выметут. 
А они чтоб только пример показали. А я с гостями буду на балконе стоять. Вот 
тогда я вас прощу и в честь вас произведу. И будете вы у меня промежду всеми 
гостями все равно, что равные.
К р у г л о в а. Да осыпь ты меня золотом с 
ног до головы, так я все-таки дочь свою на позорище не отдам.
А х о в. Не 
отдашь?
К р у г л о в а. Не отдам.
А х о в. Ну, так грязь грязью и 
останется; и будьте вы прокляты отныне и до века! Как жить? Как жить? Родства 
народ не уважает, богатству грубить смеет! Дядя говорит: поклонись 
по-родственному! Не хочу. Ну, поклонись ты, нищий, хоть за деньги! Не хочу. 
Умереть уж лучше поскорей, загодя. Все равно ведь, разве свет-то на таких 
порядках долго простоит. А как отцы-то жили! Куда они делись, те порядки, 
старые, крепкие? Разврат, что ли, в мире пошел? Так его и прежде, пожалуй, еще 
больше было! Бес, что ли, какой промежду людьми ходит да смущает их? Отчего вы 
не лежите теперь в ногах у меня по-старому; а я же стою перед вами весь 
обруганный, без всякой моей вины?
К р у г л о в а. Оттого, Ермил Зотыч, 
говорит русская пословица, что не все коту масленица, бывает и великий пост. 
(Обнимает Ипполита и Агнию.)



1871

Смотрите также:

»Бедная невеста

»Бедность не порок

»Без вины виноватые

»Бесприданница

»Бешеные деньги

»Богатые невесты

»В чужом пиру похмелье

»Воевода (Сон на Волге)

»Волки и овцы

»Воспитанница

»Горячее сердце

»Грех да беда на кого не живет

»Гроза

»Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский

»Доходное место

»За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)

»Исковое прошение

»Козьма Захарьич Минин, Сухорук

»Комик семнадцатого столетия

»Лес

»Лес

»На бойком месте

»На всякого мудреца довольно простоты

»Не было ни гроша, да вдруг алтын

»Не в свои сани не садись

»Не все коту масленица

»Не от мира сего

»Не сошлись характерами!

»Не так живи, как хочется

»Невольницы

»Неожиданный случай

»Поздняя любовь

»Последняя жертва

»Правда - хорошо, а счастье лучше

»Праздничный сон — до обеда

»Пучина

»Свои люди - сочтемся

»Свои собаки грызутся, чужая не приставай

»Семейная картина

»Сердце не камень

»Снегурочка

»Старый друг лучше новых двух

»Таланты и поклонники

»Трудовой хлеб

»Тушино

»Тяжелые дни

»Утро молодого человека

»Шутники